Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Поделиться
Божественная грязь камеры
О работе на «Дон-ТР» и Александре Расторгуеве

Кирилл Серебренников: Мы как будто существовали в параллельных реальностях последнее время. Когда пришли новости из ЦАР… Я был под арестом. Мне рассказали на улице, во время разрешенной прогулки: «Вы слышали такую новость? Вы не знали такого режиссера?». Я онемел просто, остолбенел. Новость меня убила. Я даже позвонить никому не мог — запрещено. Бился головой о стенку.

Любовь Аркус: Я хочу, чтобы ты мне рассказал, как вы познакомились. Каким он был тогда, и какой тогда была студия, на которой вы работали?

К.С: История давнишняя. Это была середина или конец 1990-х. Мы вместе работали на «Дон-ТР». Он — в одной редакции, я — в другой. Мне хотелось делать кино. В общественно-политической редакции была возможность ездить по области и снимать реальную жизнь. На это давали деньги. Так я снял свой первый документальный фильм. Мне предложили: «Кирилл, а давайте снимем фильм про сельских жителей?» Сельские жители — это же так важно на телекомпании «Дон-ТР». Я сказал: «А давайте». Так же, как я понимаю, работал и Саня. Но у него была более приспособленная к кинопроизводству редакция литдрамы. «Дон-ТР», как я теперь понимаю, было довольно творческое телевидение, несмотря на то, что государственное. Не было никаких денег, но все занимались тем, что использовали возможности, которые это телевидение предоставляет. Вот у тебя есть камера, отлично, и еще — можешь взять хорошего оператора… У меня был Эдик Кечеджиян, и у Саши тоже — Кечеджиян. Грандиозный оператор. Он мне говорил: «Саша такой интересный, такой талантливый». А ему, наверное, то же самое — обо мне, и мы с Расторгуевым стали сходиться.

Тогда же в его жизни появилась Сусанна Баранжиева, которая, как я считаю, творчески его сформировала. Она была соавтором всех первых Сашиных фильмов. Интеллигентнейшая, тонкая, умная, талантливая женщина. Она дала Саше содержание. Он был человеком, который видел реальность, но по молодости ему было не о чем говорить, и она придумывала Саше фильмы — изумительно находила героев, изумительно с ними разговаривала. Не на первом плане с микрофоном, как было принято на телевидении, а всегда откуда-то сбоку. Оставаясь в тени, за кадром, она давала то уникальное содержание, которое фиксировала камера Кечеджияна. Думаю, Саша многому у нее научился. Ее тонкость была помножена на его цепкость, на правильный профессиональный цинизм, если можно так сказать. Он же, как любой настоящий документалист, бесцеремонно вгрызался в материю жизни.

Саша, как и я, при любой возможности делал не телепередачу, а «фильм». Никто нам денег дополнительных за это не платил, но в сетку ставили. Показывали худсовету, на летучках все собирались и говорили: «Это кино! О! Это кино!». А мы на этих «фильмах» учились монтировать. Ночами зависали в монтажке, монтировали и друг другу показывали. Смеялись, пили вино, обсуждали, сплетничали. Это был доверительный диалог.

Л.А.: О чем вы говорили?

К.С.: Плохо помню. Это были бесконечные разговоры, споры о кино. Мне был понятно, что документальное кино — это иллюзия. Ведь как только возникает монтажная склейка, это уже не документальное кино. Как только оператор ставит камеру, как только выбирает ракурс, это уже не документальное кино. Поэтому документального кино не существует в принципе. Это просто такая кинематографическая форма, которая использует подлинные фактуры. Поэтому не могу сказать, что я был тогда в бешеном восторге от его фильмов. Я, когда смотрел, говорил: «Сань, ну ты монтируй что-нибудь. А то у тебя безотходное производство. Это же просто исходники. Вы камеру с Эдиком переставляйте иногда». Мы на этот счет спорили, а ему, видимо, нужна была эта длительность, какая-то «божественная грязь камеры», случайность. Я в этом отношении больше чистюля, люблю более упругое кино. Просто свойство темперамента. Грубо говоря, я в кресле всегда сидел собранно, лицом вперед, а Саня развалясь. У него было время ждать. Такое внутреннее свойство: он любил и умел ждать.

Л.А.: Да, но это ключевое свойство для документалиста.

К.С.: Да, документалист должен быть незаметным, как кошка. Это и Кечеджияну было свойственно… Своим мощным соавторам — Сусанне и Эдику — Саша все отдавал, и это была очень правильная тактика… А я, наоборот, все хотел контролировать.

Л.А.: Здесь нет правильной или неправильной тактики, просто они разные.

К.С.: Да, я же никогда и не хотел снимать документальное кино, я всегда хотел снимать игровое. Снимать кино, которое я сам сочиняю, ищу, делаю руками. Я всегда хотел этой «лжи искусства». А он, наоборот, — хотел устраниться как автор. Отдать все человеку, который разговаривает с героем из тени, и чтобы Эдик это фиксировал.

Л.А.: Да, но потом Саша монтировал…

К.С.: Вот! Ему хватало ума и терпения на съемочном этапе устраняться и получать прекрасный материал, из которого можно собрать фильм. У него, кажется, не было замысла фильма перед съемками, он возникал в процессе. Они с Сусанной дневали и ночевали в монтажной, пытались понять, как сложить материал, который снял Эдик. Наверное, так и надо поступать с документальным материалом.

Л.А.: Режиссеров часто делят на «архитекторов» и «садовников». Ты говоришь как «архитектор». У тебя все должно быть рассчитано. Ты свой проект строишь. А он свое кино выращивал…

К.С.: Наверное… Я и в театре так работаю: не хватает терпения ждать, пока артист «созреет». Так можно ждать всю жизнь, и непонятно, чем кончится, что за вкус будет у этого «фрукта».

Л.А.: Вы познакомились в Ростове. Здесь его детство, его семья, его первые фильмы, которые я лично считаю гениальными. Чем для него был Ростов? Может, ему не надо было отсюда уезжать?

К.С.: Знаешь, в конец 1990-х я был так горд, когда получил первый «ТЭФИ» за фильм, который снимал в деревне для «Дон-ТР» — «Тайны грозы», так он назывался. Это был первый «ТЭФИ», который уехал из Москвы в «регионы». Тогда «ТЭФИ» имел вес и ценность. Я вернулся с ним в Ростов, думал, что встречать будут, минимум, с оркестром. Но встречали только папа и мама. А на следующий год «ТЭФИ» за «Твой род» получил Саша. То есть все наши ночи монтажа — не зря… Их оценили. В Ростове было хорошо и правильно сформироваться, а работать человеку его типа, его широты интересов было мучительно. Здесь мало что происходило.

Л.А.: Если в Москве действительно столько возможностей, почему, как ты думаешь, его отовсюду вынесло?

К.С.: Потому что он был не индустриальный человек. Он был частный человек. У него был частный взгляд. Упрямый, с каким-то характером невозможным. Он не мог работать с продюсерами, не мог выполнять чужие задания.

Л.А.: То есть, ты думаешь, всё из-за характера?

К.С.: Он не хотел работать в «системе». На любом канале, в любой редакции ты начинаешь работать на определенную систему. Не важно, «Радио Свобода» это или «Первый». А зарабатывать делом, профессией, которой он овладел и которую очень любил, в России, видимо, пока невозможно. Ему надо было преподавать, может быть. Открыть школу, как Марина Разбежкина. Но, видишь, ему не хватило…

Л.А.: Социальной приемлемости…

К.С.: Да. Организатором он был никаким. Все за него делала Сусанна. Она заказывала транспорт, заказывала операторов, заказывала камеры. А он приходил…

Л.А.: …И делал так, чтобы человек вышел из своей оболочки социальной. «А какой ты там? А какая у тебя там кровь течет?»

К.С.: Сашин талант заключался том, что он приручал реальность. Намагничивал жизнь. Она к нему липла. В чем талант документалиста? Приходишь, и всё случается. Но жизнь — штука острая, от нее больно. Вот она к нему так «смертельно» примагнитилась…

Божественная грязь камеры // Сеанс. 30 июля. 2019

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera