Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
«Прекрасные моменты раскрытости души»
Вадим Абдрашитов о работе с актером

Помню, я пригласил Анатолия к нам в группу. Я обратил внимание, что он находился в особенном настроении... У него какая-то радость?

В группе был Александр Миндадзе — киносценарист, с которым мы всегда работали вместе, и разговор стал общим. Мы рассказывали о нашем «Повороте», Анатолий внимательно слушал, а потом неожиданно сказал:

— А у меня, братцы, сын родился. Алексей, — и засмеялся, счастливый.

В тот же день мы решили, что в нашем «Повороте» Анатолий Солоницын будет играть одну любопытную роль...

Напомню, кто это такой — Костик.

Наши герои, молодые супруги, их играют Олег Янковский и Ирина Купченко — возвращаясь из отпуска, на машине, сшибают пожилого человека. Нелепо, случайно, но — факт есть факт, и нашим героям надо держать ответ. Человек умирает, герою Олега Янковского грозит тюрьма. Начинается его «одиссея» — он ищет себе защитников среди родственников пострадавшего. И вот находится такой человек — ну, прямо само радушие. Улыбается, успокаивает, все обещает утроить. На самом-то деле ничего у него за душой нет, и помочь-то он не может, зато, как паук, чувствует свою власть над людьми и упивается ею. Вот наши герои приглашают Костика в ресторан. И тут-то Костик раскрывается до конца — пьет, жрет, лапает жену героя и все продолжает быть эдаким обаятельным простачком. Эпизод? Да. Но какой трудный!

И я, и Миндадзе видели «Восхождение» Шепитько и были потрясены тем, как Анатолий Солоницын сыграл предателя Портнова. Мы поняли, что актер сейчас находится в такой поре, когда может сыграть какой угодно характер. Вот бы уговорить Анатолия сыграть Костика...

Через день мы встретились в нашей группе и стали рассказывать Анатолию о Костике. Он увлекся мгновенно — это было видно по его лицу.

Началась работа. Надо было видеть, с какой увлеченностью работал Анатолий. В группе как будто появился дополнительный аккумулятор — так все зарядились его энергией. И с каким неподдельным интересом следили за Анатолием, когда он выходил на съемочную площадку...

Мы с Миндадзе не могли нарадоваться: эпизод идет! Потом, когда смотрели материал, убедились, что Анатолий сыграл не просто хорошо, а блестяще. Впоследствии критики нашли, что в нашей картине что-то есть, заслуживающее внимания. И никто не обошел эпизод, сыгранный Анатолием,— все писали о нем, и писали с восторгом... Думаю, это справедливо, потому что у Анатолия получился просто концертный номер в самом хорошем смысле этого слова. Вот так бы относиться к актерам, пусть даже трижды лауреатам, к эпизодическим ролям, вот так бы понимать общий замысел создателей фильма.

Анатолий был в приподнятом радостном настроении и это помогало ему работать. Позже я узнал, что работать он может с такой же самоотдачей в любом состоянии... Но об этом чуть позже. А пока, когда заканчивались съемки, мы много говорили, шутили... Подружились, стали следить за работой друг друга. Он видел наши картины, мы — его. Каждая его работа была заметной будь то роли в кино, будь то «Гамлет» на сцене театра... Я все время видел, что он работает с огромным напряжением сил, с чувством особой взыскательности. И, конечно, нам с Александром Миндадзе очень хотелось, чтобы он когда-нибудь сыграл у нас большую роль... <...>

Начиналась картина «Остановился поезд». Опять предстояло решать проблему: выбирать и утверждать актеров. Для нас с Миндадзе выбор актера всегда был делом мучительным. Как ты его ни приближай к своему замыслу, своим идеям, все равно индивидуальность актера скажется, так как это живой человек, и именно он создает образ. И вот мы остановились на Анатолии Солоницыне. Он должен был играть в нашей картине журналиста Малинина. Но нам было сказано, что он серьезно болен. И мы просто потерялись... У нас кроме Анатолия кандидатур на роль Малинина не было. И вдруг я случайно узнаю, что Анатолий поправляется, чувствует себя хорошо. Я решил его вызвать, он приехал.

Выглядел он неважно. Рука не поднималась, бледен, двигается с трудом... Он сказал, что занимается специальной гимнастикой.

Я дал ему читать сценарий. А когда я это делаю, я не говорю, какая роль предполагается для актера. Он прочел, говорит: «Ясно, я буду играть следователя». Мы стали разговаривать, я рассказал ему о замысле картины. Я ему сказал, что надо играть человека, который видит, что происходит вокруг него, и молчит. Роль журналиста Малинина поначалу ему не очень понравилась, но потом он увлекся.

Мы понимали, что Анатолий болен, что у нас будут сложности. И все-таки мы решили снимать именно его.

Съемки должны были проходить в Пущино, летом. Там удивительный воздух, удивительная природа. По сути дела — это курорт среднерусской полосы. И мы постарались сделать все возможное чтобы у Анатолия были идеальные бытовые условия. Конечно, идеальными они не стали, но все-таки в Пущино было хорошо.

Анатолий уехал в Пущино на месяц раньше съемок и жил там. Ему нравилось Пущино. Он поправлялся на наших глазах. Когда начались съемки мы так составили график занятости Анатолия, чтобы давать ему небольшую ежедневную нагрузку. Снимали Ермакова (О. Борисов), а потом Малинина, и так чередовали. Хотя Анатолий нам такого повода для его неполном загрузки не давал. Наоборот, он сразу активно включился в работу. И чувствовал себя, кажется, неплохо — особенно к концу съемок. Сказалось пребывание на свежем воздухе, строгий режим. С ним в номере жил его друг, кандидат медицинских наук Владимир Шинкаренко. Он постоянно наблюдал Анатолия.

Мы много общались — пили чай, разговаривали... Ну, жизнь в экспедиции — эти бесконечные посиделки...

Анатолий был общителен, мил, выдержан. Выдержан. Я об этом говорю потому, что в той ситуации, в которой он находился, трудно было быть выдержанным...

Ведь все складывалось непросто. И его внутреннее состояние — он же понимал, что болен не простудным заболеванием; и атмосфера внутри картины — столкновение двух людей с достаточно сложными характерами. А Анатолий был просто гений выдержки. Деликатность, интеллигентность поведения — всегда, даже в самых сложных обстоятельствах...

Вот эта выдержка, самоотдача в работе заставляют меня сказать следующее: я не знаю, как он себя чувствовал. Может быть, он действительно чувствовал себя хорошо, а может быть, чувствовал себя плохо, но так тщательно это скрывал, что мы ничего об этом не знали.

У него была громадная работоспособность. Способ съемки был тяжелый. Два человека живут в гостинице — следователь и журналист. Как они могут разговаривать? Стоя или сидя друг против друга. Наши 500 метров разговоров Борисова и Солоницына могут служить прямо-таки энциклопедией разводки двух актеров в условиях маленькой комнаты. Снимали в реальной гостинице — и так, и сяк, приборы сюда, приборы туда... И при всем при этом Анатолий ни разу не пожаловался, ни разу не проявил неудовольствия, хотя всем уже опротивели съемки в гостинице. Всем хотелось на природу...

Стали привозить материал, мы его смотрели вместе с Анатолием. Он был из тех актеров, которым можно смотреть снятые кадры. А есть актеры, которым этого делать нельзя — особенно актрисам. Им кажется, что они недостаточно красивы, и вот они начинают корректировать. А Толя был человек, который объективно воспринимал материал. И вот я вижу план, который неплохо бы переснять... Вдруг он говорит мне:

— Вадим, а вот этот план давай переснимем.
— Толя, ты болен... И опять в гостинице...
— Ничего.

Я общался со многими актерами, но редко встречал таких умных собеседников, как Анатолий Солоницын. И что замечательно, он был человек с юмором, что трудно было предположить тем, кто близко не знал его... А как интересно было с ним работать!

Вот начинаешь говорить, разминать сцену... У него становится детское, доверчивое лицо... Он сидит как ребенок, слушающий очень интересную историю... И видишь, как меняется его лицо... Я просто физически чувствовал, что в эти минуты в его душе шла работа... Это были прекрасные моменты раскрытости души. Незабываемые моменты!..

Из книги: Я всего лишь трубач. Повесть о старшем брате. А. Солоницын — Москва: Современник, 1988

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera