Любовь Аркус
«Чапаев» родился из любви к отечественному кино. Другого в моем детстве, строго говоря, не было. Были, конечно, французские комедии, итальянские мелодрамы и американские фильмы про ужасы капиталистического мира. Редкие шедевры не могли утолить жгучий голод по прекрасному. Феллини, Висконти и Бергмана мы изучали по статьям великих советских киноведов.
Зато Марк Бернес, Михаил Жаров, Алексей Баталов и Татьяна Самойлова были всегда рядом — в телевизоре, после программы «Время». Фильмы Василия Шукшина, Ильи Авербаха и Глеба Панфилова шли в кинотеатрах, а «Зеркало» или «20 дней без войны» можно было поймать в окраинном Доме культуры, один сеанс в неделю.
Если отставить лирику, «Чапаев» вырос из семитомной энциклопедии «Новейшая история отечественного кино», созданной журналом «Сеанс» на рубеже девяностых и нулевых. В основу этого издания был положен структурный принцип «кино и контекст». Он же сохранен и в новой инкарнации — проекте «Чапаев». 20 лет назад такая структура казалась новаторством, сегодня — это насущная необходимость, так как культурные и исторические контексты ушедшей эпохи сегодня с трудом считываются зрителем.
«Чапаев» — не только о кино, но о Советском Союзе, дореволюционной и современной России. Это образовательный, энциклопедический, научно-исследовательский проект. До сих пор в истории нашего кино огромное количество белых пятен и неизученных тем. Эйзенштейн, Вертов, Довженко, Ромм, Барнет и Тарковский исследованы и описаны в многочисленных статьях и монографиях, киноавангард 1920-х и «оттепель» изучены со всех сторон, но огромная часть материка под названием Отечественное кино пока terra incognita. Поэтому для нас так важен спецпроект «Свидетели, участники и потомки», для которого мы записываем живых участников кинопроцесса, а также детей и внуков советских кинематографистов. По той же причине для нас так важна помощь главных партнеров: Госфильмофонда России, РГАКФД (Красногорский архив), РГАЛИ, ВГИК (Кабинет отечественного кино), Музея кино, музея «Мосфильма» и музея «Ленфильма».
Охватить весь этот материк сложно даже специалистам. Мы пытаемся идти разными тропами, привлекать к процессу людей из разных областей, найти баланс между доступностью и основательностью. Среди авторов «Чапаева» не только опытные и профессиональные киноведы, но и молодые люди, со своей оптикой и со своим восприятием. Но все новое покоится на достижениях прошлого. Поэтому так важно для нас было собрать в энциклопедической части проекта статьи и материалы, написанные лучшими авторами прошлых поколений: Майи Туровской, Инны Соловьевой, Веры Шитовой, Неи Зоркой, Юрия Ханютина, Наума Клеймана и многих других. Познакомить читателя с уникальными документами и материалами из личных архивов.
Искренняя признательность Министерству культуры и Фонду кино за возможность запустить проект. Особая благодарность друзьям, поддержавшим «Чапаева»: Константину Эрнсту, Сергею Сельянову, Александру Голутве, Сергею Серезлееву, Виктории Шамликашвили, Федору Бондарчуку, Николаю Бородачеву, Татьяне Горяевой, Наталье Калантаровой, Ларисе Солоницыной, Владимиру Малышеву, Карену Шахназарову, Эдуарду Пичугину, Алевтине Чинаровой, Елене Лапиной, Ольге Любимовой, Анне Михалковой, Ольге Поликарповой и фонду «Ступени».
Спасибо Игорю Гуровичу за идею логотипа, Артему Васильеву и Мите Борисову за дружескую поддержку, Евгению Марголиту, Олегу Ковалову, Анатолию Загулину, Наталье Чертовой, Петру Багрову, Георгию Бородину за неоценимые консультации и экспертизу.
— Григорий Наумович, ваше обращение к кинодокументам несколько неожиданно.
— После игровых, лент я решил попробовать силы в документалистике. Захотелось острее и убедительнее показать «русское чудо», которое до сих пор остается для многих генералов на Западе загадкой: как мы выстояли, когда на каждый наш танк и самолет приходилось по четыре танка и четыре самолета гитлеровцев. И не только выстояли, но и сокрушили фашистов на Волге.
Я просмотрел сотни тысяч метров хроники, включая и съемки гитлеровских операторов: они снимали все целиком, считая, что после победы покажут, с какими невероятными трудностями пробивались к Волге. В этих кадрах я видел, как немецкие солдаты зажимают уши и рвут на себе волосы, не в силах вынести ада. Это были страшные бои: на каждый квадратный метр приходилось по четыре-пять снарядов... Гитлеровские стратеги были асами своего дела, но, они не могли предвидеть, что в наших людях есть нечто такое, что делало и делает невозможное возможным. Это — главная идея нашего полнометражного документального фильма.
— Вы удовлетворены обращением к этому жанру?
— И да, и нет. Документалистика учит совсем иначе, значительно глубже смотреть на актера и работать с ним. Открываешь, что подчас в хронике (например, в кадрах о возвращении на Родину наших солдат после водружения знамени на рейхстаге или о параде на Красной площади, где командующий на белом коне принимает рапорт о победе и воины швыряют к подножию Кремля нацистские знамена) есть множество художественных аспектов. Сейчас зритель уже понял, что игровой лентой так же, как и хроникой, можно сказать и правду, и ложь. Просто хроника его не удовлетворяет — искусство хроники необходимо в той же степени, что и искусство игрового кино. Ее монтаж — чрезвычайно необычное и, перспективное дело! Мне удалось смонтировать несколько известных кадров хроники о битве на Волге так, что Роман Кармен спросил меня, где я их взял. Кто-кто, а он-то всю хронику перевидел.
А не совсем я удовлетворен потому, что хроникой трудно все же выразить всю глубину твоих мыслей и чувств. Легко скатиться к мелодекламации. К тому же интересных психологических кадров о войне, как вам это ни покажется странным, — крупицы! Мне пришлось доснимать для фильма шестьдесят процентов материала, в основном интервью.
— Григорий Наумович, режиссеры заявляют: использование хроники в игровых лентах придает им убедительность, доказательность и достоверность. А художественные кадры, в свою очередь, дают хронике эмоциональный накал. Что вы думаете о сочетании художественного и документального в современном кино?
— Я скажу одно: истина — конкретна. И будь то игровой эпизод, будь то хроника, все должно восприниматься зрителем истинно! В этом смысл искусства. Пока что попытки достижения такой истины не особенно удачны. Как ни изощряются режиссеры, зритель разоблачает — вот хроника, а вот снова актеры... Видимо, надо искать не только по линии вставок хроники или подгонки техническим путем пленки с игровым содержанием «под хронику». Можно, например, использовать хроникальные кадры и как эскизы к художественным эпизодам. Главное — искать, искать... В поисках «Памяти» были свои радости. Мне кажется, особенно удалась съемка у могилы Неизвестного солдата, когда я снабдил операторов переговорниками и давал им команды на расстоянии, чтобы максимально сохранить правду человеческих чувств у людей, приходящих к этому огню среди цветов.
— Последний вопрос. Каковы ваши планы на будущее?
— Съемки и монтаж «Памяти» закончены. Сейчас озвучиваем фильм. Постараемся выпустить его к празднованию 25-й годовщины Победы над гитлеровским фашизмом. А потом, наверное, вернусь в художественный кинематограф. Вернусь с той же темой, самой дорогой мне на всю жизнь.
Чухрай Г. Память о битве / Записал В.Свиридов // Московский комсомолец. 1970. 26 марта.