Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Кино: Игла
Поделиться
«Хорошо хоть, что есть картина Рашида Нугманова…»
Алексей Ерохин о «серьезном кино»

Если нас что и погубит — так это наша серьезность.

А сказочник Андерсен все перепутал.

Когда озорник малолетка легкомысленно заявил во все­услышание об абсолютном неглиже короля, люди вовсе не подхватили вслух его гени­альную догадку, а, напротив, еще громче принялись нахваливать шикарный костюмчик, любовно провожая взглядами малосимпатичные пожилые ягодицы августей­шего щеголя.

А мальчик... «А был ли мальчик-то?» — мимоходом недоумевали мы потом.

Другое дело, когда сам король вскараб­кался на трибуну и, притоптывая босой ногой, объявил во все горло: «Я, дорогие товарищи народ, не вполне все-таки одет!». Тут такое началось! Яростное сры­вание друг с друга всех и всяческих одежд, призывы к ударному повышению темпов промышленного стриптиза, сроч­ная реорганизация департамента одеяний в министерство наготы, а на улице запре­щено было появляться более чем в плав­ках, включая и зимние месяцы. Как раз в ту пору и отморозил я свой здравый смысл и сейчас вместо того, что­бы степенно толковать о кино, морочу вам голову самопальными апокрифами.

Будем считать, что подхожу к теме исподволь, пытаясь с ходу сместить в вас центр тяжести мировосприятия от солид­ного седалищного нерва к улыбающимся кончикам губ.

Жизнь нешутейно сложна и тяжела, на­чиная от не-колбасы в магазинах и кончая несовершенством человеческой приро­ды.

Относясь ко всему этому предельно серьезно, мы рискуем погибнуть задолго до собственной смерти.

Однако, если эксгумировать и самого угрюмого зануду, выяснится, что череп его весело лыбится.

То есть так уж устроен человек, что суть его оптимистична. На это и нужно опираться.

«Легко на сердце от песни веселой», вовсю веселятся «Веселые ребята», ослепительно улыбается веселая Любовь Орлова, весело чудит потешный Ильинский – а спустя полсотни лет человек недоумевает и возмущается: такое было замечательное кино, вы же нам рассказываете про всякие лагеря и расстрелы.

Хохот в зале заглушал выстрелы в овраге.

Но кино все-таки не виновато. Наоборот – спасибо, что давало возможность посмеяться и в самые несмешные времена. Не случайно те же «Веселые ребята» встречены были поначалу официозным мрачным недоверием.

А смешные времена — они вообще-то бывают?

Бывают. Еще

1989 год. например.

Разве не забавно невозмутимое лукав­ство законодателей, щедро заменивших «антисоветскую пропаганду и агитацию» на «оскорбление или дискредитацию госу­дарственных органов и общественных ор­ганизаций»?

Разве не комично то, что публику до сих пор пугают «жареными фактами», которые она, стало быта, должна потреблять сырыми — вплоть до несварения желуд­ка?

Если все это принимать всерьез — не­далеко же мы уйдем.

Полная серьезность грозит кризисом сознания. <…>

Мы серьезны, словно холо­дильники, набитые сырыми сосисками. Вы­росшие среди беспрестанных поучениq, резолюций и призывов, которые свалива­ются на нас откуда-то сверху на предмет проведения «в жизнь», мы и сами то и дело сбиваемся на одиозное менторство учителей жизни. А уж в сфере творчест­ва эта тенденция и вовсе приобретает привкус доморощенного мессианства.

Многозначительное это менторство по­рождает страннейшие феномены типа «Но­вых приключений янки при дворе короля Артура», в которых от романа Марка Тве­на остались рожки да ножки. Непролаз­ный серьез, столь презираемый великим американцем, разлит в картине, как тягу­чая липкая патока. Статуарные позы, натужная высокопарность, с которой изре­каются сущие трюизмы: «Дорога к мечте не идет прямо», «Жизнь быстротечна, по­зор и слава вечны»... И — нескончаемые процессии, тянущиеся длинными вереница­ми по пустынному пейзажу. И когда Хэнк Моран хватается за пулемет – кажется, что герою просто обрыдло это сонное царство резонерства и он решил внести в него некое оживление хотя бы вот таким экстравагантным способом. Но – валятся рыцари под пулями, не вызывая даже элементарного сочувствия, - словно ряды крашеных кеглей.

Вариант попроще, подемократичней – «Трагедия в стиле рок» Саввы Кулиша, фильм, в котором по остроумному определению критика Виктора Матизена, нет ни трагедии, ни стиля, ни рока. А есть нескрываемое желание сделать кассово-назидательное кино, завлекательное как грех, серьезное, как журнал «Здоровье», доходчивое, как плакат, и прибыльное, как лотерея. Воровать нехорошо, наркотики бяка, бабушку нужно любить — вот таков почти полный реестр откровений. «Траге­дии...», направленных на молодое поколе­ние и выраженных с мрачной, тяжело­весной настойчивостью. И чем более хо­тят нам сделать пострашней — тем более обнажается вымышленная декоративность происходящего на экране, а роковые тона оборачиваются едва ли не самопародией. «Уши» вылезают то и дело — то в при­митивно-ходульном разговоре бывших «шестидесятников», то в каллиграфической аккуратности надписей на стенах, сделан­ных как бы в разгар наркотической оргии.

Хорошо хоть, что есть рядом в репер­туаре картина Рашида Нугманова «Игла», подающая столь редкий ныне (да и, впро­чем, всегда) пример творческой свободы, раскованного легкомыслия — я разу­мею тут то состояние авторской мысли, когда она находится в состоянии вольного полета, поднимаясь над эмпирикой. «Ре­бятки, да это ж всего-навсего кино» — иронически улыбается лента, и пронзенный ножом герой Виктора Цоя спокойно вста­ет с окровавленного снега, не забыв при­курить, и смешливо ерничает дурашли­вый закадровый голос, и лихую драчку вам в финале повторят «по вашим заявкам».

Мир, говорят, уцелел потому, что сме­ялся. И если нам пока не до смеха, давайте начнем хотя бы с тихой улыбки — легкой, веселой, ироничной. И мы, и мир достойны ее.

Носите улыбку всегда с собою — как на плече теплую кошку.

И помните, что очаровательный Хаттам из ленты «Мерзавец» превратился в мер­завца именно тогда, когда напрочь посерь­езнел.

Ерохин А. Мир уцелел потому что смеялся. // Литературная газета. 1989. 24 мая.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera