Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Поделиться
«Мечтатели, посмотревшие действительности в глаза»
О героях 60-х Стриженова, Коренева и Бортникова

Каждое поколение ставит вопрос смысла жизни по-своему, мучается своими горестями, освещает путь своими идеалами. И, разрушая иллюзии предшественников, создает своих героев. У актера, точно почувствовавшего особенности этого героя и сумевшего воплотить с максимальным соответствием складывающийся в массовом сознании образ, есть шанс стать не только любимцем публики, но и ее кумиром. Любимых народом актеров всегда много, кумиров — наперечет. О них помнят, их любят, ими интересуются даже тогда, когда слава их уходит в прошлое, а настоящее ничем не выделяет среди других.

Среди звезд 60-х (а точнее, с середины 50-х до середины 70-х) хочется вспомнить три имени, появившиеся тогда на звездном небосклоне: Олега Стриженова. Владимира Коренева, Геннадия Бортникова. Совсем молодыми людьми они добились известности с лету, едва ли не после первых своих работ пережили ее пик и... сами, отказавшись от темы, принесшей им невероятный успех, перешли на роли прямо противоположные, словно стараясь доказать всем, что успех не был случайностью и они могут все.

До середины 50-х годов герой на экране и сцене представал анкетно, реализуя в процессе действия главные цели своей жизни, постигая на практике ее смысл. Понятие судьбы было не отвлеченным, а действенно конкретным. Причем судьба, лишенная мистического значения, не управляла людьми, а скорее являла собой дорогу жизни, на которой героя ждали и приобретения, и потери. Главное — приобретения. Несостоявшаяся жизнь — нонсенс. И даже отрицательные персонажи, терпя крах в своих начинаниях, — получали то, что должны были получить.

Потом схема рухнула, а и состоявшаяся жизнь вдруг оказалась в центре внимания. Сначала это проявилось в самом привлекательном для зрителя экзотическом, романтическом варианте Говоруха-Отрок Стриженова («Сорок первый»), Ихтиандр Коренева («Человек-амфибия»), Ганс Шнир Бортникова («Глазами клоуна»).

Хрупкие, открытые, беззащитные мечтатели, в некий трагический момент посмотревшие действительности в глаза — жестокой и враждебной — не выдерживали, ломались. Почти полвека в сознание народа внедрялся культ Будущего, ради которого с чистой совестью можно и должно жертвовать настоящим, собственным и чужим, а этим героям важно было именно настоящее, они хотели просто жить, своей собственной частной жизнью, независимо от социальных катаклизмов. Но жить-то им как раз и не давали.

И они, инфантильные, неприспособленные, чувствительные, обречены были не только в пределах собственно сюжетов, но и сама потребность в них весьма скоро отпала. На экраны и подмостки хлынул поток романтических героев, сориентированных на бессмертного персонажа Сервантеса, энергичных, одержимых рыцарственной мечтой о справедливости или творческой мечтой.

Но, самое интересное, еще до того, как угас интерес режиссеров к благородным, пассивным героям, не умеющим защитить свое право быть собой — от них отказались сами актеры, почувствовавшие исчерпанность этой темы.

Так Стриженов неоднократно говорил в своих интервью, что Говоруха-Отрок стоит особняком в его творчестве, путеводной же звездой для него является Овод

Как сложилась его жизнь? Достаточно ровно, без особых взлетов и падении. Сыграл в кино еще несколько романтических персонажей, а затем сознательно стал выбирать роли бытовые, психологические. Зритель неизменно принимал его, но прежних высот он уже не достигал — не попадалось фильма, равного его таланту, разве что «Неподсуден», или «Звезда пленительного счастья», в котором в последний раз сыграл персонажа с романтическим ореолом Во МХАТе. где чувствовал себя незаменимым. был счастлив, играя главные роли: Треплева. Тузенбаха, Глумова, Незнамова, Сирано де Бержерака. Когда же стал сужаться его репертуар — ушел из театра. Ему было далеко не все равно, что играть и с кем играть. Время уходило, и с ним уходили его герои. Можно ли остановить мгновенье? Не для того ли актер в 1974-м решил вспомнить свою вторую, после Овода, звездную роль и, вместе с режиссером Иосифом Копытманом, сделав сценическую версию «Сорок первый», объездил со спектаклем «Сильнее любви» полстраны. <...>

Владимир Коренев, напротив, занят в репертуаре Театра имени К. С. Станиславского по горло. Роли самые разнообразные, много характерных, комических, гротесковых. Сыграв Ихтиандра, резко оборвал наметившуюся тему, которая могла бы еще много лет держать его на положении звезды.

Геннадий Бортников пришел в театр, когда тот блистал целым созвездием актерских имен. В первые годы играл много, взахлеб, собирая на свои спектакли неизменные аншлаги. Теперь, почти 35 лет спустя, не играет ничего — снят последний его спектакль. <...>

Геннадий Бортников. Романтический герой появился у нас в конце 50-х — начале 60-х. До того романтика существовала в традициях классического русского театра. Что же касается моих персонажей, занесенных в арсенал романтических героев, то они были совершенно реальные — юноши из розовских пьес. Как. например, персонаж из «Затейника», стремящийся к чему-то необычному, но уже зараженный цинизмом. Доля романтизма в этих героях присутствовала в виде исповедальности.

В те годы зрителю хотелось видеть на сцене человека незакомплексованного, способного на неожиданный поступок, который может откровенно порассуждать, помечтать. Некоторым актерам это легло на душу, за что их и окрестили новыми романтиками. От Стриженова, Коренева публика просто захлебывалась. Но были ли мы сами романтиками? Конечно, нет. Мы были прагматиками. Помоложе тех, кого сейчас называют шестидесятниками (те к тому времени уже сформировались) — мы же только выходили на путь и немного по-другому ко всему относились, — жестче. Но, точно почувствовав, что нужно зрителю — смогли это сыграть. А Стриженов так просто блистательно. Он был выдающимся актером. <...>

Сергеева Т. Голодному хочется полета // Театральная жизнь. 1996. № 11-12

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera