Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Явление не профессии, но природы
Текст Натальи Басиной

Время ухода Иннокентий Смоктуновский выбрал, как и все, что он делал, на свой особенный лад. Взъерошенное, беспокойное, зыбкое. Занятые поиском почвы под ногами, все были заняты подсчетом потерь, отодвинув обязанность их оценить на невнятное «потом». Смоктуновского это, наверное, устраивало.

Он был неравнодушен к признанию — вне анализа, оценок же боялся панически. То ли из-за сложностей характера и склада профессиональной жизни, то ли в силу инстинктивного знания о том, что его способ быть актером анализу не поддается.

На прощанье Смоктуновскому отдали все почести, положенные великому, но с каким-то холодком отрешенности. Великий никогда по-настоящему не принадлежал никакому сообществу, а в последние свои годы вел себя чуть ли не анахоретом. На экране появлялся яркой заплатой на жалком рубище тогдашнего по большей части мусорного кино. Краткое возвращение в круг «тех, о ком говорят» с «Дамским портным» ничего особо значительного к им совершенному и о нем известному не прибавило. Прощальные роли в едва не тонувших от перегрузки культур-багажом психодрамах Владимира Наумова «Белый праздник» и «Тайна Нардо»… — и вовсе ниже его актерского достоинства. Лучше всего в эти годы ему удавалась «роль автора» — закадровые тексты к нескольким фильмам, среди которых самым значительным было документальное «Время Мераба» — посвящение философу Мерабу Мамардашвили, одному из величайших мыслителей нашего века. В такой работе реализовывалось и ставшее его уделом присутствие-отсутствие, и внеразрядная артистическая величина: по пальцам руки можно пересчитать актеров, чей голос и интонация настолько неповторимы и самоценны. Впрочем, относится это не к одному голосу, но целиком к явлению по имени Смоктуновский.

Он жил, ушел и остался в истории искусства в звании «гениальный».

Гениальность формальных определений не имеет, но в случае со Смоктуновским этот факт несомненен. Он был явлением не профессии, но природы; природа произвела совершенного, то бишь идеального актера — в ее глубоко неинтеллектуальном, то бишь бесстыдно практическом понимании сути этого рода и вида. Не то, чтобы никто и никогда уже не сыграет так же изумляюще, как Смоктуновский, князя Мышкина, Гамлета, Порфирия Петровича, Сальери, — просто для запуска в серию непригоден сам метод производства на свет этих созданий. Да и методом это называть вряд ли возможно. Впустить в себя другого человека, понятого не умом, но кровью, плотью, нервами; растворить его в себе, в крови, плоти, нервах, клетках; выйти таким к зрителю со словами роли, на устах, принадлежащих уже скорее персонажу, чем тебе самому — это больше похоже на вселение чужого духа в тело, остающееся лишь послушной ему формой.

Он был воплощенным нарушением правил. Не исключением, а именно нарушением, заставляющим подозревать, что правило не всегда находится в полном согласии с высшим законом. Такого неправильного, неуправляемого, следующего почти исключительно приказам, отдаваемым его собственным нутром, к тому же самоучку без лицензии на профессию — система в лице культурных учреждений, художественных и чиновных распорядителей должна была бы отвергнуть. Однако, изо всех сил сопротивляясь, помытарив его от всей души, она Смоктуновского в конце концов не только приняла, но и облекла доверием, наградила орденами, званиями и даже своего рода «номенклатурностью» — правами, каких не было у других. Ему дано было право представлять советское искусство, которое «впереди планеты всей»: не в силах справиться со стихией или управлять ею, система догадалась присвоить актерское чудо. За это изрядно попотела, придумывая для этих театральных и экранных работ, не содержавших абсолютно никаких «вложенных посланий», необходимые этикетки типа «разработка темы нравственных исканий» или «исследование современных характеров в их психологической сложности и противоречивости». Смоктуновский такого рода трактовки не опровергал и не подтверждал; ему, похоже, было все равно.

В наследство от него не осталось, ни теории, ни школы, ни учеников. Урок — остался. Остались фильмы — «Солдаты», «Девять дней одного года», «Гамлет», «Берегись автомобиля», «Преступление и наказание», «Дядя Ваня», «Дочки-матери», «Романс о влюбленных», «Легенда о Тиле», «Маленькие трагедии», «Мертвые души»… Если не присоединяться ни к большинству, ни к меньшинству и, следовательно, не шарахаться вместе с тем или другим в разные стороны, если выпасть из «белого шума» приказов и протестов, утверждений и опровержений, рассуждений и сплетен, то в освободившееся время в тишине можно услышать голос собственной природы. Услышать и понять ее не раздробленный на слова и фразы зов. Довериться ему. И тогда могут — как бы ниоткуда — взяться силы, чтобы разогнать злых гениев времени и места, прорваться и осуществиться. Скорее всего, вы будете одиноки. Но, может быть, вас похоронят с почестями.

Басина Н. [Иннокентий Смоктуновский] // Новейшая история отечественного кино. 1986-2000. Кино и контекст. Т. VI. СПб. Сеанс. 2004

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera