Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Автор:
Поделиться
«Я все-таки совсем не умею читать»
Работа над радиоспектаклем «Мусоргский»

Зимой 89-го в 1-й студии Дома звукозаписи на улице Качалова записывали радиоспектакль «Мусоргский». Режиссер Юрий Богатыренко собрал прекрасный актерский ансамбль: в роли Модеста Мусоргского — В. Абдулов, Юлию Ивановну Мусоргскую играла А. Покровская, роль А. Голенищева-Кутузова исполнял Г. Бортни­ков. Ведущим был Иннокентий Смоктуновский.

Спектакль, в основу которого легла книга Р. Добровенского «Ры­царь бедный», был задуман как своего рода радиороман, трансли­ровать его планировали в течение пяти вечеров. Огромное число действующих лиц, — задача, что и говорить, не из простых.

Роль Смоктуновского оказалась наиболее сложной — сквозная, на протяжении всех пяти частей спектакля, без партнеров. Смок­туновский — ведущий как бы над схваткой, он комментирует со­бытия, эпистолярные свидетельства, полемизирует с некоторыми до­кументами. ведь ему, автору, известно многое, чего не знали Му­соргский и его современники.

Я впервые увидел, как работает артист.

В огромной студии он один. Да еще лес микрофонов за спиной. Поставив текст на пюпитр, Смоктуновский снимал свитер, обосно­вывался удобно, по-домашнему.

— Вы готовы, Иннокентий Михайлович? — спрашивает звуко­режиссер из аппаратной.

— Давайте, Ирочка, попробуем.

— Страница семнадцатая, четвертый вариант. Мотор, начали!

Фрагмент записывается четвертый раз. Мне кажется, что Смок­туновский работает безукоризненно. И вдруг:

— Пожалуйста, сотрите этот дубль!

Смоктуновский явно недоволен собой. Не слушая успокоитель­ных заверений режиссера, он восклицает:

— Я все-таки совсем не умею читать.

Боже, думаю, что он говорит, может, кокетство? Ничего подобно­го. Наблюдая в течение нескольких дней Смоктуновского у микро­фона, убедился: к своей работе в радиотеатре артист относится с величайшей требовательностью. То, что для некоторых актеров бы­ло возможностью подработать денег, для Смоктуновского — про­сто другое амплуа.

Очередная «порция» записана, Смоктуновский собирается ухо­дить.

— Иннокентий Михайлович, чем привлек вас радиоспектакль о Мусоргском? Ведь вы очень заняты — театр, киносъемки...

— Личность Мусоргского мне дорога, близка и симпатична. Мо­жет быть, потому, что в его трагической судьбе я нахожу созвучия со своей собственной. Мне ведь тоже долгое время ужасно не вез­ло; не было, наверное, театра, которому я не предлагал бы свои услуги, а меня отвергали, иногда и не слишком церемонясь. Потом настали времена, когда те же самые режиссеры приглашали, уго­варивали, сулили златые горы. А почему не брали тогда, когда был моложе, лучше?

Вызывает восхищение стойкость, с которой Мусоргский встречал испытания, удары судьбы, непонимание друзей. Он пришел, кажет­ся, через все муки ада, был такой неустроенный — и при этом не­изменная верность своему дарованию. Масштабы его творчества поразительны, дарование — исключительно. За рубежом я не раз слышал: почему у вас так мало исполняют Мусоргского, так мало пишут о нем? Может быть, наш спектакль восполнит этот пробел.

— В своей музыке, — продолжал Смоктуновский, — особенно в оперных произведениях, Мусоргский заглянул в прошлое, в исто­рию нашего отечества, и, одновременно — шагнул в будущее. Спо­собность слышать свою эпоху, опережать ее как Мусоргский, на мой взгляд, обладали лишь два наших современника — С. Прокофьев и Д. Шостакович. Помню, во время съемок фильма «Гамлет» ме­ня поразила мощь проникновения музыки Шостаковича в драма­тургию. Ощущение было такое, что эти звуки явились одновремен­но с трагедией Шекспира. Нечто подобное испытываешь, слушая «Бориса Годунова» или «Хованщину».

Он говорил о музыке увлеченно, даже с жаром, обнаруживая не просто любовь к ней, а основательные познания. Впрочем, мог ли иначе рассуждать артист, сыгравший Моцарта — и Сальери, Петра Ильича Чайковского. Слова же Смоктуновского о масштабе дарования Мусоргского, мне показалось, вполне применимы к са­мому Иннокентию Михайловичу.

Крохин Ю. Слово актёра. // Экран и сцена. 1994. 8-15 сентября

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera