Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов

«Из Лебяжьего сообщают»: Кино от колодца

Дипломная работа Василия Шукшина. Ольга Касьянова обращает внимание на признаки будущего стиля.

В сельском райкоме трудятся два секретаря. Первый, постарше, в костюме — Байкалов. Второй, помладше, в кожанке — Ивлев (его играет сам Шукшин). Работа хлопотная: как к царям Соломонам, к ним ходят все и с любыми вопросами, к тому же в разгар жатвы обещают дожди. Надо упрашивать бригадиров выгонять всех в поле и выпрашивать машины у товарища с жутким прозвищем Железный человек. Но это полбеды. Помимо проблем со сбором урожая и стройкой коммунизма, есть недоработки и на личном фронте: мужья не хотят платить алименты, жены не дают развод, пишутся доносы про то, кто с кем спит. Вот и Байкалову приходит анонимка, что жена его лучшего друга Ивлева крутит любовь с новым врачом. Есть все основания полагать, что это правда. А на этом фоне даже гниющее зерно не так уж страшно. 

«Из Лебяжьего сообщают». Реж. Василий Шукшин. 1960

Дипломная работа Василия Шукшина — 35-минутный фильм, близкий к жанру киноповести. В небольшом метраже — с десяток хорошо очерченных персонажей, несколько локаций и тем. Стремительная экспозиция, мгновенное погружение и лаконичный финал — форма в духе литературного рассказа. Перед нами уже состоявшийся писатель, но еще не совсем режиссер, хотя некоторые отличительные черты его будущих фильмов уже заметны: журнализм, объемные характеры, полифония, блестящие диалоги — как сценарно, так и по исполнению. Живые лица и спонтанная, очаровательно неофициальная речь. Разговоры о хлебе идут не на кондовом советском языке, а с ощутимыми вкраплениями мовы: режиссер прекрасно знает, что Алтай вспахивают и скирдуют переселенцы с юго-запада, знающие толк в крестьянстве, очень земные и совершенно не «современные» — вроде бригадира Грая, местного богатыря (в первой редакции сценария фильм должен был заканчиваться почти языческим праздником в честь рождения его тройни, а сам Грай восседал у кострища, «как Цезарь»). В приемной звучит невычищенный народный язык быстрого дела, опытных и очень занятых мужчин. Более молодой Сеня Громов (с этой роли начался длинный путь специфических персонажей Леонида Куравлева) обращается к малознакомым людям «родненький» и «кровинушка» и беспрестанно напевает «Пять минут». Это всё — народ.

С другой стороны — городские. Врач Наумов, изъясняющийся цитатами из Ильфа и Петрова; его жена, читающая шпионское чтиво и заводящая на патефоне композицию «Ландыши». Работник торговли Женя за стаканом с водкой, заводящий универсальную речь «пятой колонны», которую хоть сейчас в Facebook: «Вот мы всё Америку критикуем, а самим до сих пор на курорт не съездить». Даже жена Ивлева, бессловесная, появившаяся в кадре на полторы секунды со своими красивыми чемоданчиками, выглядит издалека вылитой Одри Хепберн. Это для Шукшина люди чужие, малопонятные, сильно к себе влекущие — и поэтому раздражающие. Видно, что порой они балансируют на грани карикатуры — но грань эту в итоге так и не переступают. Уже здесь извечная дискуссия об интеллигенции и народе получает легитимную и понятную реплику со стороны вторых — что было и есть большая, исключительная редкость.

«Из Лебяжьего сообщают». Реж. Василий Шукшин. 1960

Ивлев-Шукшин понимает, что делать с хлебом, дождями, Железным человеком, постоянным дефицитом и вездесущим бардаком, который вечен как мир. Но что делать с деликатными отношениями, с людьми, которые читают книги и могут позволить себе говорить о своих чувствах, с красивыми, белокожими женщинами — это для него ужасная тригонометрическая задачка. Когда его «сниженный» двойник Сеня Громов в финале рассказывает, как сорок пять минут ругался с подлецом-механиком, зажилившим коленчатые валы, Ивлева «отпускает» и оба заливисто смеются. Он знает, какие трехэтажные конструкции звучали эти три четверти часа — и понимает, что после этого Громов с механиком расстались в общем-то друзьями. Эта легкость мужского, «народного» мира близка ему и любима. Она согревает и уводит от мира темного и болезненного, где брак, основанный вроде бы на любви, разрушился за несколько невыносимо тихих минут.

Фильмы Шукшина в большей степени, чем его литературное творчество, вызывают ощущение некоторой неловкости присутствия при реальной личной драме.

Возможно, потому что в кино Шукшин часто сам играет своих альтер-эго — и вся его осанка, голос, лицо и в особенности глаза выдают: творческий замысел вырастает напрямую из его собственной неуверенности и ранимости. Панический страх уныния, закомплексованность и даже стыдливость перед лицом «ученой расы», часто переходящая в озлобленность и браваду, — все это личное и реальное. Это ответ от первого лица на взывания высокой русской культуры «к народу», который не то чтобы ей по-настоящему интересен. В дебютном полном метре «Живет такой парень», последовавшем за «Лебяжьим…», одна героиня отвечает мужу-инженеру, отругавшему ее за то, что села ехать «с шоферней»: «А между прочим, это тот самый народ, о котором мы столько говорим». То есть понятно, что шоферня бывает опасна и что народ дремуч и незнаком причесанным людям. Но Шукшину чрезвычайно важно показать, каково с этим обобщающим клеймом опасности и дремучести ходить по свету. 

«Из Лебяжьего сообщают». Реж. Василий Шукшин. 1960

Однако, в отличие от фантасмагории «Живет такой парень», «Из Лебяжьего сообщают» все еще играет на поле правильного советского кино о проблемах сельского хозяйства — впрочем, уже здесь общечеловеческие отношения быстро стушевывают обязательный антураж. Мысль о том, что хлеб убрать легче, чем сберечь семью, дополняется совершенно крамольным выводом, что второе важнее первого. Что есть не антисоветская, а обычная человеческая правда мирного времени — в стране, которая беспрестанно пыталась убедить своих граждан, что они все еще на войне. И еще важнее, как обставлен этот вывод: две еле видимые тени в сумерках, снятые со спины, бредут к колодцу, говорят камерно, обиняками — про семью, про любовь, предательство и неуверенность. И ни секретарского пиджака, ни партийного значка в этой темноте уже не видно. Там, у колодца, и родилось кино Шукшина.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera