Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Поделиться
История гонений
«Лишенный инстинкта самосохранения»

Сергей Параджанов не был ни диссидентом, ни правозащитником, каким его часто представляют у нас в стране и на Западе. Он не ставил себе целью разоблачение или осуждение режима, как его киевский друг Иван Дзюба, как Юлий Даниэль, Сергей Григорянц, хотя и любил потрясать аудиторию эксцентриадой и эпатажем в адрес сильных мира сего и громогласными рассуждениями на запретные, взрывоопасные темы.

В 1988 году в Мюнхене, отвечая на вопросы корреспондента, который настырно пытался натолкнуть его на политические заявления, Паражданов в сердцах воскликнул: «Я не диссидент. Я — художник. Единственное мое желание — создавать фильмы, преисполненные Красоты и Добра».

При всем желании в творчестве Параджанова не найти ни малейшего намека на критический реализм… Злоба дня была чужда природе его дарования. И все-таки он стал самым гонимым и самым преследуемым художником. В этом был страшный знак того времени. <…>

…Параджанова стали «выталкивать» из Украины сразу после блистательного, беспримерного успеха «Теней забытых предков» — фильма совершенно невинного с точки зрения советской идеологии. Киевская студия, которой он принес мировую известность, последовательно отклоняла его многочисленные заявки и сценарии. Были остановлены запущенные в производство фильмы — «Киевские фрески» и «Intermezzo». В КГБ Украины заводится досье на неблагонадежного кинорежиссера. За ним устанавливают слежку. ЦК КП республики предлагает руководству киностудии избавиться от Параджанова, под любым предлогом вынудить его покинуть Киев.

…Отчаявшись получить работу в Киеве, Параджанов уезжает в Ереван, где создает свой новый шедевр — «Саят-Нова» («Цвет граната»). Чудом попав на Запад, фильм снова вызывает шквал восторженных отзывов. Автор его — теперь уже признанный мировой кинематографической общественностью гений. Множество международных премий и слава только еще больше раздражают партийных чиновников. На родине он по-прежнему изгой — безработный, невыездной, тщетно обивающий пороги киностудий, измученный безденежьем и задерганный бессмысленными объяснениями с чиновниками и сценарными коллегиями. Его откровенно водят за нос, тянут время, предлагая поправки и доработки. Так проходит еще три года… Друзья устроили ему поездку в Минск, где он показал похищенную и нелегально вывезенную из Еревана копию авторской версии «Саят-Новы».

Перед демонстрацией фильма Параджанову дали слово. Из-за проблем с электричеством речь затянулась, и, вдохновленный аудиторией, Параджанов стал с ходу сочинять уничижительные истории о ненавистных ему чиновниках, балагурить, отпускать колкости в адрес обитателей кинематографического Олимпа.

Секретное донесение с записью текста этого его выступления поступает теперь уже на самый верх — в КГБ СССР, и за подписью его председателя Ю. В. Андропова отправлено еще «выше» — в ЦК КПСС.

К Параджанову, как к опасному политическому преступнику, засылают осведомителей и провокаторов. Один из них поселяется у него на квартире…

<…> Параджанов стал костью в горле у могучей и всесильной власти. Чем он так ее напугал? В чем была «крамола»?

<…> Художник был опасен брежневскому режиму самим фактом своего существования. Он тормошил и будоражил застойное общество, доказывал право личности на самовыражение и индивидуальность. Постоянная игра воображения, острословие, мистификации были нормой его ежедневного общения. Доброта и беспредельная щедрость сочетались в нем с иронией и насмешливостью. Редкая наблюдательность и талант имитатора делали эти насмешки особенно болезненными, озлобляя мстительных, амбициозных чиновников и бездарных, завистливых коллег, жаждавших свести с ним счеты. Он говорил открыто и невзирая на лица только то, что думал, а не то, что положено. Лишенный инстинкта самосохранения, не испытывал страха и почтения к чиновникам, которые одним росчерком пера могли решить его судьбу

<…> Еще большую опасность представляло заразительное обаяние параджановского «творческого инакомыслия». С появлением «Теней», а затем и «Цвета граната» советскому кинематографу, послушному, легко управляемому инструкциями «сверху», был нанесен непоправимый «урон». Ему была противопоставлена живописная гамма живого искусства в его ярких «карнавальных» формах. Темпераментная, зарифмованная поэтическими образами речь сценариев Параджанова, изобразительная изысканность его фильмов взрывали косноязычие официозного советского кино. Вокруг Параджанова консолидировалась талантливая молодежь Украины. К нему тянулись художники, архитекторы, кинематографисты, писатели. Он снимал с них порчу штампов и стереотипов, учил сохранять индивидуальность.

Параджанов стал лидером необъявленной «поэтической» школы советского кино.

<…> В декабре 1973 года партийное руководство Украины дало команду на изоляцию Параджанова. На суде, который проходил при закрытых дверях, ему будет предъявлено обвинение по трем статьям Уголовного кодекса СССР. Игральные карты с эротическими рисунками, подброшенные квартирантом-осведомителем, подаренная кем-то ручка с корпусом в виде женского торса (когда ручку переворачивали — чернила отливали и торс обнажался) послужили вещественным доказательством его вины по статье «…распространение порнографии». Его осудят и за «подстрекательство к самоубийству» архитектора Михаила Сенина: трагедия случилась в Киеве, хотя сам Параджанов находился в то время в Москве.

<…> Параджанов был осужден сроком на пять лет с конфискацией имущества и отправлен в лагерь строгого режима.

<…> Верховным судом Украины была отклонена кассационная жалоба. Были проигнорированы и петиции в адрес правительства СССР и Украинской Республики с просьбой о помиловании «гения, принадлежащего человечеству». Петиции подписывали мастера культуры Европы и Америки с мировыми именами

<…> Шли годы. Параджанова переводили этапами из лагеря в лагерь: Губник, Стрижавка, Перевальск…

По всей видимости, его ожидала судьба вечного узника.

Он вышел на свободу на год раньше срока, пробыв в лагерях строгого режима четыре года. Известному французскому писателю-коммунисту Луи Арагону удалось, при личной встрече, попросить за него Брежнева. В начале 70-х Коммунистическая партия Франции начала наконец «прозревать»: в отношениях с КПСС у французов появился заметный холодок, и Брежневу хотелось угодить самому именитому представителю французских коммунистов.

30 декабря 1977 года Параджанов вернулся в Тбилиси (квартира в Киеве была конфискована) и поселился в родительском доме. <…> Однако пройдет еще долгих шесть лет, прежде чем ему удастся наконец получить право снимать фильмы. В эти годы произойдет еще один арест. История повторится. Причина ареста — выступление Параджанова на обсуждении спектакля Ю. Любимова «Владимир Высоцкий». Повод — дача взятки при поступлении племянника Георгия Параджанова в Театральный институт (где он, кстати, к тому времени уже обучался три года). Друзьям удалось вырвать Параджанова из тюрьмы через девять месяцев.

Церетели К. Орфей в аду. Из книги: Параджанов С. Исповедь. СПб, 2001.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera