Я на всякий случай подал совместно с инженером Касаткиным из Института космических исследований заявку на трехчастевый фильм «Космический пейзаж». Это рассказ о новой науке «Космическое землеведение». Сейчас об этом много пишут. Тема злободневная, и ее утвердили. Сценарий я писал в соавторстве с Касаткиным, снимал ее в 1970 году совместно со своей дочерью, которая работала на студии ассистентом режиссера. Дочь в качестве второго режиссера взяла на себя все натурные экспедиционные съемки, так как у меня начались серьезные неполадки со здоровьем и экспедиционные поездки стали мне не по силам.
Фильм вышел под названием «Вижу Землю!». Никаких интересных комбинированных съемок там не было. Разве только один кадр. Задание: лес, гроза, молния ударяет в дерево, и оно загорается. Выбрали место в лесу на правом берегу Невы. Заготовили на студии бруски и две рамки, стекло, черную бумагу, пиротехнику, инструменты и выехали на съемку. Поставили съемочный аппарат, взяли кадр. На выбранном дереве отметили место для «удара молнии» и закрепили там пороховой заряд. Перед аппаратом вбили в землю два бруска, и на них я поставил стекло под углом сорок пять градусов, так, чтобы кадр был виден сквозь стекло и, кроме этого, в аппарате было видно и то, что находилось слева и отражалось в стекле. Там, слева, мы забили в землю еще два столбика. На них укрепили большую раму, обтянутую черной бумагой. Глядя в аппарат, наметили точки, совпадающие с точкой на дереве (место удара молнии). От этой точки на бумаге до края кадра прочертили «молнию» и вырезали по этой линии тонкую цель. За щелью поставили пиротехнику, вспыхивающую очень ярким белым огнем.
Запальники обоих зарядов соединили на один рубильник, чтобы они сработали одновременно. И все. Приготовились! Камера! Идет съемка. Молния! Вспыхивает пиротехника, в кадре мелькнула яркая молния и на дереве — вспышка. Дерево загорелось. Еще некоторое время снимаем. Стоп! Кадр снят. Пожарные тушат дерево. Едем домой. На все ушло часа два. Помню, как директор этой нашей картины Харкевич потом на каком-то собрании, рассказывая об этой съемке, сказал, что был удивлен четкостью нашей работы, ее продуманностью и уверенностью в успехе. Да, комбинированные съемки требуют полной продуманности и тщательной подготовки. Никаких «авось»!
Вслед за «Вижу Землю!» я сделал фильм «Веление времени» об автоматизированных системах управления (АСУ) на материале ленинградского предприятия «Светлана» Тема для меня совершенно новая, незнакомая. Пришлось серьезно поработать, чтобы разобраться в существе дела. При приемке готовой картины мне ставили в вину, что картина «слишком инструктивна», а не «агитационна», рассказывает о деталях, а не о «народно-хозяйственном значении» и так далее. Разговор об этом шел еще в процессе работы над фильмом. Любопытно, что все редакционные работники тянули в «агитационность», а решительно все работники «народного хозяйства» — в «инструктивность». Я честно попробовал выяснить на «Светлане», что же конкретно дала им АСУ. И после их кокетливых уверток выяснил, что пока ничего существенного. И дело не в том, что АСУ — плохая и ненужная вещь, а в том, что она хороша тогда, когда внедряется на предприятии уже четко организованном. У нас же часто счетно-вычислительную машину ставят прямо в середину хаоса и партизанщины и удивляются, что машина им не навела порядок. Естественно, я послушал тех, кто занимается АСУ на деле, а не в разговорах.
О том, что я оказался прав, говорит то, что на Всесоюзном смотре фильмов, посвященных организации производства, наш фильм оказался победителем, завоевав первое место. А фильмов было представлено более пятидесяти, со всех студий страны. Хотя по формальным признакам фильм не шедевр. Во всяком случае, я никогда не считал его вершиной своего творчества. И тем не менее вскоре на мое имя пришло письмо из США, из университета города Прово, штат Юта, с просьбой предоставить им экземпляр фильма для демонстрации студентам в качестве учебного пособия.
Что же касается сценария «Люди на звездах», то от работы над ним я не отказался. Слишком интересна была мне эта тема, да и материал имелся уникальный. Воспользовавшись тем, что тема внеземных цивилизаций была в свое время внесена в перспективный план студии, я стал параллельно с работой над короткометражками работать над сценарием. На эту работу у меня ушло два года. Я задумал фильм как философский и строил его драматургию в основном на абстракциях и авторских размышлениях. Ученые выведены в той мере, в какой это мне казалось уместным. В сценарии было заложено такое громадное количество информации, что сцены с учеными пришлось сократить (а были!), потому что они тормозили развитие мысли, отнимали метраж, засоряли сценарий ненужной конкретикой, вводили ненужные «черты образа ученого» и тому подобное.
Я считал, что этот фильм должен строиться как «лекция» очень хорошего ученого с живым умом и с использованием всех возможностей кино. Именно ученого, а не журналиста. Прием выискивания в проблеме «сенсации» и спекуляции на ней, на мой взгляд, дезориентирует зрителя, выдавая ему второстепенное за главное. В моем сценарии была поставлена задача помочь зрителю разобраться в этой новой и чудовищно трудной теме. А для этого материал надо изложить прежде всего логично и объективно. Аксенов был иного мнения. Мы, говорил он, должны заинтересовать, а не учить. Я же считаю себя представителем науки в кино, и для меня главное помочь зрителю ориентироваться в сложном, запутанном мире современной науки, а не подменять собой цирк или мюзик-холл. Ученые консультанты — академик Котельников, член-корреспондент АН CCCР Троицкий, член-корреспондент АН СССР Шкловский — дали о сценарии положительные отзывы. Тем не менее сценарий был отвергнут студией по причине якобы кинематографической неполноценности. Воевать и пробивать сценарий я не стал. До сих пор я всегда добивался своего, и про меня говорили, что у меня «мертвая хватка». Но здесь был случай посложнее и не по моим уже силам. «Строгие» фильмы вышли из моды. Требуется занимательность, нужны псевдонаучные фильмы типа «Воспоминаний о будущем». Я так работать не могу, не хочу и не стану. <...>
Я решил уволиться, тем более что кризис моих отношений с руководством студии совпал с необходимостью оформления персональной пенсии. Это было завершением многолетней эпопеи с присвоением мне звания заслуженного деятеля искусств РСФСР. История сама по себе любопытна и достойна того, чтобы рассказать о ней.
Итак, я ушел на пенсию. Обидно, конечно, было уходить из кино, проработав на студии более сорока лет, когда и силенок еще хватает. Но что делать?.. К счастью, у меня были старинные дружеские связи с издательством «Детская литература», и я уже много лет был полностью загружен там работой, так что ощущение полезности своего существования у меня оставалось.
Собственно, желание писать появилось у меня еще в ранней юности. Я мечтал стать писателем, был почти уверен, что рано или поздно стану им. О чем буду писать? Иногда мне казалось, что это будут фантастические романы в духе Герберта Уэллса, иногда тянуло к психологическим, элегическим зарисовкам или, наоборот, к бытовым, сатирическим, в духе Зощенко. В то же время я чувствовал, что мое писание не будет созвучно нашей ура-патриотической литературе и едва ли принесет мне известность — скорее, каторгу. Мне очень хотелось написать большую книгу о трагедии современной интеллигенции. Это была бы книга о близких мне людях, о моих родных и знакомых. Но жизнь рассудила иначе. Мечтая стать инженером и писателем, я стал кинематографистом. Мои природные склонности и тут нашли себе достойное применение. Любовь к технике и изобретательность помогли мне стать признанным специалистом в области сложных комбинированных съемок.
Что касается литературной работы, то уже в начале своей режиссерской деятельности я принимал самое активное участие в создании сценариев тех фильмов, которые снимал, а постепенно и полностью присвоил себе функции сценариста. В 1958 году, когда я, закончив «Дорогу к звездам», писал сценарий «Лунный камень», я познакомился с главным редактором издательства «Детская литература», очень милой, удивительно умной и энергичной женщиной — Натальей Неуйминой. Она предложила мне попробовать на имеющемся у меня материале написать книжку для детей на очень злободневную тогда космическую тему. Я охотно откликнулся на это предложение и с тех пор стал параллельно с работой на студии писать научно-популярные книжки для детей, используя при этом тот богатейший материал, который собирался у меня в процессе работы над фильмами.
За более чем двадцатилетнюю работу в «Детгизе» я написал шесть книг для детей разного возраста на космические темы. Это были: «К другим планетам», «О чем рассказал телескоп», «Станция „Луна“», «Отзовитесь, марсиане!», «Дом на орбите», «Одиноки ли мы во Вселенной». Эту последнюю книжку я написал на основе сценария «Люди на звездах», чтобы не пропала даром проделанная работа. Работа была интересной, но трудной. Проблемы осмысления нашей современной цивилизации, мировоззренческие, философские, поданные с учетом того, что пишется это для юных умов, необходимо было тактично «поднять» над современностью и рассуждать с высот гораздо больших, чем «борьба с империализмом». Надеюсь, что получилось. Вообще, все свои книги, несмотря на то что они адресованы были детям, я старался писать строго научно, объясняя в то же время сложнейшие научные проблемы понятным детям языком. Книги мои пользовались успехом, распродавались за считанные часы, были переведены на шестнадцать языков, неоднократно переиздавались и у нас, и за рубежом. Все эти годы я также сотрудничал в ежегодниках «Хочу все знать» и «Глобус». Там опубликовано много моих очерков и статей. Так что без работы я не сидел, а в «Лендетгизе» считался одним из наиболее «перспективных» и способных детских авторов.
Клушанцев, Павел Владимирович. В стороне от больших дорог // Павел Клушанцев. - Санкт-Петербург : Сеанс, 2015. - 303 с