Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
1920 год. Борьба с Врангелем в Крыму
«Служили два товарища» Евгения Карелова и «Перекоп» Ивана Кавалеридзе

«Служили два товарища»
 

Фильм о взятии Перекопа не просто вписывается в кинематограф 1960-х, но и обозначает переход в следующую эпоху. Две основные сюжетные линии проложены по разные стороны укреплений.
Есть путь двух красноармейцев (Некрасов в исполнении Олега Янковского и Карякин в исполнении Ролана Быкова) от Перекопа в штаб и обратно — с финальным наступлением через Сиваш, и есть линия поручика врангелевского войска (Владимир Высоцкий), который по ошибке убивает своего друга, попадает под суд, участвует в обороне и, наконец, бежит в Севастополь, чтобы покинуть Крым.

По устройству нарратива фильм вписывается в ряд фильмов 1960-х с их бесконечными прогулками, хождениями, поисками смысла и рефлексией, где на пути героев встречаются разные люди и ситуации, «случайность» которых определяется отсутствием заданного направления. Герои Быкова и Янковского большую часть времени идут, один болтает, другой помалкивает, но вокруг не современная Москва или Ленинград, идет война. В фильме задана историческая дистанция, существует тут и пункт назначения, но логика случайности не отменяется, она подменяется логикой авантюрной. В неразберихе гражданской войны герои натыкаются сначала на махновцев, потом попадают в плен к своим же, которые принимают их за белогвардейцев, и каждый раз только случайность, счастливое совпадение позволяет героям избежать расстрела. По такой же случайности пересекаются и две сюжетные линии, и случайность же приводит к смерти Некрасова.

В силу заданной дистанции рефлексия в чистом виде невозможна, но есть возможность зазора, потери связи, соотнесенности героя с миром второго плана, которые придут на экран в эпоху застоя. Герой Быкова Карякин не может определиться, доверять ли боевому товарищу; Некрасов запарывает съемку стратегического объекта; комиссар принимает Некрасова за пытавшего её белогвардейца. Уверенность сохраняет только поручик: он знает, что совершил ошибку при выстреле, он догадывается о наступлении красных
через Сиваш. Положительные герои не просто совершают ошибки, но приходят к несчастливому финалу: обретший друга Карякин теряет его, комиссар, как и командир — погибают в бою.
Поручик в финале убивает себя, существуя в трагедийном ключе и соответствуя исторической патетике: он обречен. В финале следует ряд хроникальных кадров, записанных Некрасовым.
В живых остается память — с одной только поправкой: хроника здесь стилизованная.



«Перекоп»
Иван Кавалеридзе создает поэму о Перекопе «к декаде обороны и десятилетию героических дней штурма перекопских твердынь» (А. Зоров), славословя подвиг РККА, уличая бесчинствующего кулака и торжественно возвещая светлое будущее строящейся страны.

Борьба с солдатами Врангеля и борьба за построение завода объединяются в масштабную фреску. Кулак в деревне, крестьянин у сломанной сохи, кулак-лизоблюд, черносотенцы, голодающие рабочие в годы кризиса, символическая фигура рабочего-борца, отряды РККА, переход через Сиваш, бегство белых. Кавалеридзе создает поэтическое полотно, в котором применяет большую часть авангардных приемов, придуманных и освоенных к тому времени. Тут и принцип «уитменовского» перечисления, который в совершенстве был воспроизведен Вертовым в «Шестой Части мира», и довженковская поэтика созерцательности на полных планах, типаж, графичность, формирующая динамику сцены,
даже заданные в скверном изводе «трафаретные» кадры с прокламациями «уполномоченного центра и революции».
Надписи к фильму — титры — по внутреннему устройству уже близки эмоциональному сценарию. Весь этот авангардистский коллаж вконец разрушает хоть сколько-нибудь возможный нарратив.
При этом с точки зрения исторической рецепции картина оказывается предельно точной.

Сутолока стилей и невнятный монтаж непрестанно бросают сюжет из стороны в сторону, прекрасно воспроизводя если не траекторию, то характер движения красных сил того времени. Картину выпускают вторым экраном, Кавалеридзе упрекают в разрозненности образов и излишней мрачности. В том, что его рабоче-крестьянские массы лишены организационной структуры. Каждый из этих пунктов правомерен. При этом фильм остается полноценным документом эпохи, не столько историческим, сколько эмоциональным и стилевым.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera