Известный югославский режиссер Душан Вукотич, «папа» популярной во всем мире загребской школы мультипликации, сделал недавно картину под названием «Искусство для искусства».
В этой остроумной, тревожной и, думается, немного самоиздевательской ленте рассказывается о некоем фокуснике в цилиндре. Фокусник жует стеклянные стаканы, глотает алюминиевые вилки, стальные лезвия...
Но нестрашные рисованные кадры (мультипликационный фокусник, поглощающий всякую несусветицу, скорее забавен) «прослаиваются» снятыми натурально крупными планами некоего вполне реального человека, старательно совершающего эти же, в общем-то старые, как цирк, глотательные манипуляции. Во весь экран сверкают крепкие белоснежные зубы, расслабленно дышит его вызывающий зябкое чувство набухший живот...
А неистово выкрикивают на каком-то странном эсперанто: «Фокус! Покус!! Препаратус!!!» — требуют все новых и новых фокусов. Эти три магических слова то замирают до леденящего шепота, то оглушают кинозрителя. Мерцающая ритмика ахов, криков, шумов и пауз контрапунктирует с аритмически скачущим изображением, и все это зрелище как-то странно захватывает, будоражит, заставляет ждать развязки затеянного автором мультипликационного действа.
А развязка печальна. Стремясь удовлетворить все возрастающее любопытство толпы, фокусник, порастратив фантазию, откусывает и пережевывает вначале одну свою руку, потом другую, затем проделывает то же самое со своими ногами и наконец — заглатывает остатки своего туловища. Бедный фокусник, изощрившись в мастерстве, съедает самого себя!
И тут вспоминаешь о названии этой ленты: «Искусство для искусства»! Плохо же оно, однако, кончает, это самое искусство для искусства...
Пример с фильмом Душана Вукотича небезынтересен и в нашем разговоре о современном состоянии мультипликации.
Как же обстоят дела в очень популярной среди европейских зрителей мультипликации? (К сожалению, американские, канадские и японские рисованные фильмы знакомы нам еще мало.) Интересно работают французские мультипликаторы. Такие ленты, как «Улитки», «Случайная бомба» и «Бриллиант», выполнены в запоминающейся художественной манере, несут глубокую острую мысль, в них чувствуется забота о жизни простого человека, о его судьбе, о его будущем.
Очень сильные и интересные мультипликационные школы существуют в Венгрии, Болгарии, Польше, Югославии. Ленты Динова и Мимпцы, Гемеша и Чекалы стали уже мультипликационной классикой. И все-таки...
...Репортажи, корреспонденции с кинофестивалей, на которых показывают современную мультипликацию, нередко полны нот и огорчений. Милое, смешное, а выражаясь почтительно, искусство мультипликации, становится на Западе все более усложненным по форме и все более угрюмым по смыслу. Осознав себя как особое, оно перепробовало десятки стилей, тем и жанров и теперь, по меткому выражению Жана Эффеля, находится где-то «между апофеозом и катастрофой». Оно в растерянности и порой уже просто не знает, как и о чем можно и нужно еще говорить. А всем хочется чего-то новенького, чего-то гениального. Вот и приходится некоторым западным мастерам, покорным требованиям зрителей, — даже не зрителей (им-то как раз больше по душе старое, доброе «мульти-пульти»), а скорее своих собратьев по профессии, — приходится кусать алюминий и жевать стекло. «Фокус! Покус!! Препаратус!!!» — ничего не поделаешь, надо изощряться!
И появляются в той же Югославии причудливые ленты Шайтинаца, полные уродливых физиономий, зловещих фигур, беспричинных пожаров, сдобренные болезненным (а рисованный секс — это нечто особо гадостное), такие, как «Невеста», «Ночь вампиров», «Искушение», «Не все то птица, что летает»...
И возникают мультипликационные фантасмагории, констатирующие и даже смакующие темные стороны бытия, исполненные страха, жестокости и безысходности — в фильмах французских режиссеров Валериана Боровчика и Мануэля Отеро, в лентах швейцарских мультипликаторов супругов Ансоргов, в картинах датчанина Бента Барфода.
Они пугают, а нам не страшно. Но противно. Как, очевидно, стало противно все это «шпагоглотательство» и режиссеру Душану Вукотичу, открыто и жестоко посмеявшемуся в своем фильме над некоторыми своими коллегами, в мастерстве и перестаравшимися в неприязненном отношении к миру сему.
Конечно же, наши советские мультфильмы, исполненные истинного гуманизма, в целом как некий эстетический и идеологический феномен — противостоят этой продукции сюрреалистического толка.
Наша детская мультипликация, благородная по своей сути, играет важную воспитательную роль: она взращивает в маленьких зрителях лучшие человеческие качества, помогает сформироваться их характеру, вырасти честными, сильными людьми, достойными гражданами своей страны.
Ленты, обращенные ко взрослым зрителям, заставляют задуматься о современном мире, они осуждают глупость и зло, сражаются за торжество добра, воспевают красоту и поэзию.
Именно своей гуманностью, чистотой, красотой чувств покоряют советские фильмы и зрителей других стран. Не перечислить призов и наград многочисленных международных кинофестивалей, полученных нашими мультфильмами. Не назвать всех популярных мультигероев последнего времени, не пересказать, сколько сделали они хороших и добрых дел за свою экранную жизнь.
...Благородный лев Бонифаций, уехавший на каникулы в Африку, дарит своим маленьким землякам считанные минуты отдыха — как же не показать ребятишкам парочку своих номеров, отказать им в чуде, ведь цирк для ребят всегда чудо, праздник!
...Милая, трогательная, талантливая Девочка из «Варежки», фантазируя, превращает вязаную рукавичку в щенка (ведь Девочке так давно хотелось завести настоящего друга!) и силой своей искренности и привязанности побеждает черствость и равнодушие взрослых.
...Нищие, но веселые бродячие «Бременские музыканты» отказываются от почестей и богатств и покидают дворцовые покои, потому что предпочитают свободу и право петь свои песни.
...Добродушный, интеллигентный крокодил Гена вместе со своим другом Чебурашкой строят большой красивый дом для всех, кто нуждается в заботе, нежности и дружелюбии.
...А знаменитые литературные персонажи — добряк Карлсон, который живет на крыше, забавный увалень Винни-Пух и справедливый смельчак Маугли — благодаря мультипликации нашли себе тысячи новых друзей, стали близкими и понятными.
Замечательных героев и настоящих удач у советской мультипликации в последние годы было немало. Не случайно так выросла популярность и даже — не побоимся слова — массовая приверженность зрителей к этому искусству. Не случайно появились в Москве уже три специализированных кинотеатра мультипликационного фильма: «Баррикады», «Молот» и «Молния». Это отрадно, но три — мало, потому что с билетами на хорошую программу бывает по-прежнему трудно. Не случайно в школах, во дворцах пионеров, при кинотеатрах по всей стране возникают клубы друзей мультипликации и даже самодеятельные мультстудии.
Все это, конечно, ко многому обязывает мастеров мультипликации — искусства наглядного символа, забавной аллегории, яркого образа и поистине неограниченного разнообразия жанров, стилей, фактур, почерков.
Возможности мультипликации беспредельны. Мы верили и верим в это утверждение. В то, что на мультэкране возможны и оперетта, и трагедия, и публицистика, и лирика, и буффонада. И сказка для дошколят и философская притча для взрослых интеллектуалов... Графика и пастель, коллаж и рисунок на пленке. Условность и фотография. Некоторые последние работы «Союзмультфильма» еще и еще раз убеждают нас в этом.
Да, у советской мультипликации немало побед и достижений. Но сегодня, оставив праздничные интонации, хочется поговорить и о некоторых ее назревших проблемах, потому что было бы нелепым и никому не нужным «сверхоптимизмом» делать вид, что таких проблем не существует.
Мне уже доводилось писать об опасности самоповтора у некоторых мастеров. В самом деле, хорошо, когда Ф. Камов, А. Курляндский, А. Хаит и В. Котеночкин придумывают многосерийный боевик «Ну, погоди!» и осуществляют каждую серию, исходя из некоего целостного замысла — ярко, увлеченно и смешно (одно пожелание авторам — не забывать о воспитательной функции ленты!). Хуже, когда начинают «изготовлять» вторые и чуть ли не третьи «копии» и варианты фильмов, имевших однажды успех...
Стараюсь отличить, скажем, «Метеор на ринге» Б. Дежкина от виденных ранее его же фильмов «Шайбу-шайбу!» и «Матч-реванш». Все три ленты сделаны по образцу давних работ — «Необыкновенного матча» и «Старых знакомых», поставленных М. Пащенко в сотрудничестве с Б. Дежкиным, — и весьма похожи друг на друга. Во всех трех — команда «зазнаек-лентяев» с кривой улыбкой в пол-экрана и команда «скромников-тружеников» с носиком-пуговкой и длинный бой между обеими командами. Только в фильме про шайбу он происходит на льду, а в фильме про бокс — на ринге. Конечно, жанр спортивной комедии — своего рода художественный дефицит, тем более в мультипликации, но нельзя же до бесконечности обыгрывать один и тот же удачно найденный сюжет!
Тем не менее появилась еще одна лента того же режиссера с теми же героями, но уже на туристскую тему — «В гостях у лета». И снова — набор улыбок и ужимок, не слишком смешных трюков, песенок и танцев: «два притопа, три прихлопа». Натужное веселье, изобразительные переборы и — пустота вместо замысла.
Конечно, вопрос многосерийного мультипликационного фильма очень сложен. Какие сюжеты достойны развития, а какие нет? Какие герои «тянут» на продолжение, а какие нет? В решении этих вопросов самим художникам, всем редакторам и руководству студии необходимо проявлять максимум самокритичности, осмотрительности и трезвомыслия.
Тем более, что нельзя не считаться с той огромной популярностью, которой пользуются во всем мире мультипликационные серии. Ну хотя бы знаменитые ленты Попеску-Гопо с «homo sapiens» в главной роли. Или остроумная взрослая серия про Густава (Венгрия). Или польские детские серии про собаку Рекса и Волека и Лолека. Да и большинство «старых, добрых» лент Флейшера и Диснея — пожалуй, не что иное, как самые обыкновенные хорошие и смешные серии.
Удачные попытки создания многосерийных мультфильмов есть и у нас: веселая, изобретательная «казацкая» серия на Украине, познавательная, со вкусом сделанная эстонская серия про оператора Кыпса. Да и пример с «Ну, погоди!», думается, тоже показателен.
В этой связи особого разговора заслуживает и недавний «Чебурашка» (режиссер Роман Качанова). Сам Чебурашка завоевал огромную популярность и, обретя самостоятельную жизнь после фильма «Крокодил Гена», вошел наравне со львом Бонифацием и персонажами «Ну, погоди!» в веселую коллекцию любимейших детских героев — Буратино, Чиполлино, Кота в сапогах, Винни-Пуха, Карлсона и других, ставших уже классическими персонажами. (Потребность в таких постоянных, проверенных любимцах у ребят очень велика. И жаль, что до сих пор дяди и тети, занимающиеся в нашей стране производством игрушек, не догадались сделать такие хорошие, смешные игрушки, как Чебурашка и Волк — «Ну, погоди!».)
Но хотя фильм «Чебурашка» вполне заслуженно на Всесоюзном кинофестивале в Тбилиси был признан наряду с «Сечей при Керженце» И. Иванова-Вано лучшим мультфильмом года, вторая серия несколько проигрывает по сравнению с той лентой, где впервые появился этот персонаж, — фильмом «Крокодил Гена». Удивительно удачно придуманный Э. Успенским, Роман Качановаым и Л. Шварцманом Чебурашка — это нежное, грустное, застенчивое и ласковое существо непонятного роду-племени, — перекочевав во второй фильм, изменился, стал немного кокетливым, манерным.
Изменился и крокодил Гена. Из скромного, интеллигентного служащего, любившего посидеть после работы за шахматами в своей тихой комнатке, он превратился в немного ворчливого и даже не очень доброго, неопределенных занятий и возраста дядю, поигрывающего на гармошке...
Очевидно, работая над «Чебурашкой», авторы не до конца продумали замысел фильма: сюжет его пошел как бы по ложному руслу, потому что завязка, история с днем рождения крокодила Гены, здесь никак не развита, а тема вступления Гены и Чебурашки в пионеры выглядит надуманной, как бы введенной специально «для пионерской тематики».
...Оказывается, для того чтобы быть принятыми в пионеры, нужно уметь маршировать и строить скворечники (всего лишь!), а ни того, ни другого Гена и Чебурашка делать не могут.
Тогда они решают просто-напросто делать хорошие дела. Вначале строят площадку для малышей. При этом Гена угоняет компрессор, разоряет трансформаторную будку, его смешно трясет током (ничего себе, юмор!), сам он кого-то ударяет по голове (тоже весело!). Потом они с Чебурашкой собирают металлолом.
И опять Гена совершает не очень-то благовидный (зато смешной) поступок — «уводит» якорь от стоящего на рейде корабля. За все эти дела пионеры и принимают их в свои ряды, и под конец они все вместе радостно и бодро маршируют...
Есть в этой истории какая-то сценарная незначительность, необязательность и нет важной и увлекательной мысли, если хотите, сверхзадачи фильма, которая объединила бы и «выстроила» его сцены; есть в «Чебурашке» и ненужные проходы, и служебные, для заполнения времени действия, вроде полета на вертолете или беседы с милиционером. К счастью, в следующей работе Романа Качанова — в фильме «Мама» (по сценарию С. Михалкова) — как раз трудно найти хоть один «лишний», необязательный сантиметр пленки — так продуманно, наполненно действие этой доброй, улыбчивой ленты. И жаль, что среди героев «Мамы» Чебурашки не оказалось. Мы ведь все-таки так ждали новых экранных встреч с ним! До скорого свидания, Чебурашка!
Итак, слово произнесено. Сценарная незначительность.
Почему-то как раз в последнее время мультипликаторы все реже обращаются к интересным и важным темам, к жгучим насущным проблемам сегодняшнего дня, к «вечным» философским вопросам. Многие фильмы посвящены каким-то пустяковым, третьестепенным или давно обговоренным проблемам.
Когда не о чем говорить, говорят о погоде. К сожалению, среди последних работ «Союзмультфильма» немало фильмов о «погоде» в прямом и переносном смысле слова — метеоданные и на самом деле играют в них немалую роль.
...Жил в одном городе мальчик. Как-то он гулял в скверике, где на скамейке сидела и читала книжку пожилая женщина в черном. У нее был большой, немного старомодный зонт. И вот этот зонт оказался в руках мальчика («Бабушкин зонтик», режиссер Л. Мильчин). Наверное, эта женщина была немножко волшебницей, во всяком случае с помощью ее великолепного зонта мальчик совершил увлекательное, почти кругосветное воображаемое путешествие, а когда стал накрапывать дождь, он захотел вернуть зонтик старушке в черном, а по пути собрал всех покинутых под дождем ребятишек: мишку, зайку, щенка. Милая, со вкусом, с интересными «современными» приметами, с хорошей фактурой лента. Но о чем она? О добре, о дружбе...
...Жил в одном городе мальчик. И был у него фокстерьер Мартын. Мальчик был и не дружил ни с мальчишками, ни с вежливой соседской девочкой, у которой была болонка. Но однажды Мартын потерялся. Была осень. Шли дожди. Падали листья. Мартын бродил по улицам. Ему было безумно одиноко. Мальчик грустил. А утром болонка обнаружила Мартына и сообщила об этом девочке. Мартын был возвращен домой, а хозяева собачек подружились.
О чем этот фильм? О том, что не надо быть зазнайкой (о, как давно эта тема отработана в мультипликации!). О добре, о дружбе. Обо всем понемногу, а в общем-то ни о чем. И не выручают картину «Мой друг Мартын» (режиссер И. Уфимцев) яркие изобразительные штрихи, вроде падающих листьев, или четких, красивых силуэтов стройки — все это заполнение пространства и времени, не более того...
...Жила в одном городе девочка. И были у нее игрушки — мишка, собака и кукла («Старая игрушка»). А потом на день рождения девочке подарили красивого, яркого петрушку, и она забыла про свои старые игрушки. Разобиженный мишка ушел из дома. Наверное, была осень, шли дожди. Мишка долго бродил по городу, а потом вернулся в свой двор, забился под грибок, а добрая девочка, увидев его из окошка, сама выбежала за ним, несмотря на дождь, и все были снова рады и счастливы.
А этот фильм (режиссер В. Самсонов) о чем? Снова о добре и дружбе, о чутком отношении к игрушкам. Обо всем, о чем уже давно сказала в своих стихах — длиной всего в четыре строчки — Агния Барто.
Примеры можно продолжать, но, пожалуй, достаточно. Уже в этих — целое море дождя, доброты и сентиментальности и — увы! — однообразия. Хоть бы какой-нибудь необитаемый островок, хоть бы пирата одноглазого встретить, я уж не говорю: хоть бы новенький оборот мысли, свежий оттенок чувства...
Стремясь обогатить свои ленты и чем-то заполнить сценарные пустоты, иные авторы уповают на всамделишность персонажей и пытаются перенять живой опыт актерской игры. Мы замечаем, что куклы во многих лентах чересчур «очеловечены». Подчас создается впечатление, что они, вооружившись «сверхзадачей» и отработав «метод физических действий», начинают «переживать» — ну совсем как живые актеры какого-нибудь академического театра...
Не конец ли это той специфической условности, без которой мультипликация не может существовать? И разве нельзя сделать так, чтобы зрители плакали над судьбой нарисованного условно, несколькими штрихами человечка — лишь бы про него было рассказано по правде — с болью, с радостью? Лишь бы угадывалась в этом маленьком герое — обозначении человеческой жизни — самая жизнь с тысячью тысяч ее реальных проблем.
И к чему все красоты, изобилие красок в фильмах «Как мы весну делали», «В тридесятом веке», и «Самом младшем дождике», в «Крае земли», если в них, по сути дела, ни о чем не говорится — нет ни «состава действия», ни «формулы мысли», того, что мультипликаторы называют сценарным анекдотом, а есть только некий сюжетный посыл. (Дождик спускается на землю, дружит с девочкой, орошает влагой поля; Солнышко тоже спускается на землю, дружит с медвежонком, устраивает на земле весну; Ослик отправляется в путешествие вокруг земного шара, а потом возвращается к своему другу с другой стороны, оказывается, у земли нет никакого края...)
И этот сюжетный посыл — аксиоматичен, в нем нет «пружинки» действия, энергии движения, он не увлекателен, не таит в себе никакого секрета, не заключает парадокса. Его можно пересказать двумя словами, но почему-то авторы предпочитают многие метры пленки, заполняя пространство и время «метеорологическими явлениями».
Могут возразить: это фильмы для самых маленьких, а вам, товарищ критик, какие-то «формулы мысли» надобны; малышам нравятся эти простые, душевные, добрые фильмы — и все тут.
Сами малыши, конечно, «безмолвствуют». А за них не знаешь, что и ответить — не затертой же фразой о том, что для детей нужно делать фильмы, как и для взрослых, только лучше. Хорошо бы провести такой эксперимент: показать ребятам несколько разных фильмов: хороших и не очень хороших, с точки зрения критика, и спросить ребячье мнение. Уверена, они проголосовали бы за хорошие детские фильмы. За те, в которых есть «интересная история», есть занимательность, неожиданность и юмор и, наоборот, нет скучной назидательности, сюсюканья, «ниочемности».
Кстати, за примерами далеко ходить не нужно. Среди последних работ союзмультфильмовцев есть, думается, вполне хорошие детские ленты. Это и скромно, без претензий, но с тонким чувством стиля снятые сказки «Теремок» (режиссер Л. Амальрик) и «Колобок» (режиссер Н. Червинская) — оба с неожиданными, вызывающими добрую улыбку, «современными» оптимистическими концами: умный Колобок остается живехонек, а вместо разрушенного неуклюжим Медведем маленького теремка звери дружно строят большой новый терем. Это, пожалуй, и «Новогодняя сказка», и «Лошарик», и откровенно дидактическая кукольная картина «Как ослик счастье искал» (режиссер В. Дегтярев), сделанная, к счастью, очень тактично, ненавязчиво именно в смысле поучений — они возникают здесь как бы невзначай, по ходу действия, просто ослик помог девочке и, оказывается, стал от этого счастливым.
Ну и, конечно, это яркие, озорные, полные откровенной «игры» коротенькие истории про Антошку, время от времени появляющиеся в детском альманахе «Веселая карусель». Одна из них — «Рыжий, рыжий» (сценарий Э. Успенского, режиссер Л. Носырев) буквально лучится юмором и добром.
До сих пор мы в основном говорили о детском кино. Ну, а как обстоят дела с так называемой «взрослой» мультипликацией? К сожалению, среди последних работ «Союзмультфильма» фильмов для взрослых немного.
Конечно, основной задачей студии было, есть и будет делать фильмы для маленьких зрителей, веселить их, воспитывать, помогать в выборе самых первых жизненных ориентиров — кто же спорит?
Но ведь не сказкой единой жива мультипликация! Стоит вспомнить хотя бы такие разные и по тематике и по изобразительной манере, завоевавшие широкую популярность у зрителей и высокую оценку профессионалов фильмы, как «Большие неприятности», «Мир дому твоему», «Баня», «История одного преступления», «Левша», «Жил был Козявин», «Скамейка», «Не в шляпе счастье», «Фильм, фильм, фильм...», «Юноша Фридрих Энгельс»...
«Взрослая» мультипликация, имеющая, кстати, свою огромную аудиторию, является как бы своеобразной творческой лабораторией мультфильма, именно она дает большие возможности сценаристам, режиссерам и художникам экспериментировать в самых разных направлениях и тем самым на деле осуществлять прекрасные лозунги о неограниченности средств мультипликационной выразительности.
...Мало и микрофильмов — коротеньких, бьющих «в десяточку» зрительского внимания. А ведь, пожалуй, мультипликационная миниатюра — один из самых интересных жанров этого искусства.
Вот несколько наиболее удачных микрометражных лент, сделанных за последнее время.
Новелла «Шкаф» в одном из недавних выпусков альманаха «Калейдоскоп».
Жил-был человек. Человек как человек, костюм в полосочку. И была у него хорошая, просторная комната с видом на голубое небо. А потом человек обзавелся шкафом. Большим, трехстворчатым. Заглянул человек в шкаф, показалось ему в шкафу удобно и уютно. Он умиленно улыбнулся и перетащил в этот пустой огромный шкаф вначале кровать, потом стол, затем еще кое-что из мебели. Поставил торшер, постелил коврик, повесил картиночку, изображающую кусочек голубого неба. И стал жить человек в шкафу.
А потом, в самом конце этого крошечного фильма (режиссер А. Хржановский, сценарий Р. Хуснутдиновой) мы вдруг увидели и поняли, что стоял этот шкаф не в просторной комнате с видом на небо, а в таком же замкнутом уютном шкафу, а тот, большой шкаф, в свою очередь, тоже стоял в огромном шкафу, а самый последний шкаф стоял в чистом поле...
Как же прочитать эту притчу о человеке и шкафе? Только не односложно. Тут и «бой торшерству», и множество других текстов и подтекстов, и все это окрашено какой-то горькой и тревожной иронией: сам себя Человек гробит (шкаф-то здорово на гроб смахивает) этим искусственным уходом от жизни, от ее живого дыхания, от проблем, трагедий и радостей, от чистого поля — в этом трижды проклятое «моя хата с краю». И как тема-антитеза, даже как призыв звучит: товарищи, современники, не уходите в свои шкафы, живите настоящей жизнью, стройте ее, черт.
Маленький фильм — большие мысли. Взволнованная, активная, если хотите, гражданственная позиция. И уж никакого «фокуса-покуса», никаких излишеств или в чем-либо. Четкий, строгий, я бы сказала, аскетический рисунок, не слишком яркие краски и «никаких разговоров о погоде» — каждый сантиметр пленки работает «на полную катушку».
Думается, эта миниатюра не уступает таким примечательным микролентам прошлых лет, как «Забор», «Отелло-67», «Учитель пения».
Новая лента А. Хржановского и Р. Хуснутдиновой «Бабочка» также невелика по размеру, очень зрелищна (может быть, даже чересчур ярка по краскам) и тоже весьма любопытна по мысли, которая как бы сама собой прочитывается зрителем, ибо она заложена в ткани фильма и раскрывается без единого слова, только с помощью изобразительных, образных средств.
...Жил-был в современном городе, в современной квартире очень современный мальчик, у которого было множество современных игрушек: робот, управляемая черепаха и прочая машинерия. Но однажды в комнату этого красивого и, наверное, очень рационального мальчика влетела... обыкновенная бабочка.
В погоне за бабочкой мальчик покидает город... И вот прекрасная бабочка уже в сачке мальчика, вот она уже усыпленная — в стеклянной банке, вместе с другими прекрасными и беспомощными пленницами...
А потом мальчику приснился страшный сон: огромная фантастическая бабочка охотится за ним, крошечным мальчиком, и уносит его в своем сачке в поднебесье. Проснувшись, мальчик осознал, как ужасно уничтожать живое и прекрасное. Он выпустил из банки своих бабочек, но потом и сам исчез куда-то, словно потерялся в их пестром хороводе — уж не стал ли он жертвой собственной доброты? Некоторая «двусмысленность» «Бабочки», пожалуй, затрудняет восприятие фильма. И все-таки лента смотрится с интересом. Она будоражит ум и фантазию, заставляет задуматься о кое-каких важных жизненных явлениях, пофилософствовать. Это уже немало.
Фильм «Сердце» (режиссер Б. Степанцев) сделан по заказу Всемирной организации здравоохранения при ЮНЕСКО, но он совсем не «заказной», а, наоборот, очень озорной, полный трюков и смешных деталей. В нем повествуется о том, как современный человек (в герои ленты авторы фильма, остроумно процитировав самих себя, «пригласили» небезызвестного Карлсона) подчас не бережет самое драгоценное на свете — свое собственное сердце. Обыкновенный плакат, «агитка», получился оригинальной сюжетной миниатюрой...
Именно эти, буквально считанные микроленты — пожалуй, самое примечательное (если говорить о мультипликационной драматургии) среди последних работ. В них действие рождается на наших глазах, оно — в самом рисунке, оно образно, лаконично, оно сюжетно само по себе, оно несет в себе мысль. Одним словом — оно.
...Среди более «просторных» по площади «последних» работ лишь некоторые вызывают особое внимание.
Один из старейших советских мультипликаторов Иван Петрович Иванов-Вано обратился в своем новом фильме «Аве-Мария» к важнейшей теме — теме борьбы против американской войны во Вьетнаме. Тем самым он как бы подтвердил свое глубокое убеждение: мультипликация — отнюдь не милое и развлекательное зрелище, ей доступны самые трудные, самые серьезные темы, она может быть искусством, отмеченным высокой гражданственностью.
«Край, в котором ты живешь» (режиссер Е. Гамбург) — веселая жизнерадостная лента для больших и маленьких, посвященная пятидесятилетию нашего государства. В картине использованы рисунки детей Советского Союза.
...«Вот наша улица, а вот дом, в котором мы живем», — примерно так поется в песенке, которую звонко и старательно выводят чистые детские голоса, и мы видим и эту улицу, и дом, и его забавных обитателей, и школу, и зоопарк поблизости... А потом ребятишки вместе со своей учительницей отправляются в путешествие по стране. Они то едут на поезде, то плывут на пароходе, то летят на самолете... И прибывают то в солнечную Среднюю Азию, где идет уборка хлопка, то в Прибалтику, где разгружается рыболовецкий траулер... Быть может, эти красочные, ожившие на экране рисунки «несовершенны по технике», но зато в них бьет ключом настоящая жизнь. В них угадывается настоящая любовь к своему краю, гордость за свою великую Родину, которая, как известно, начинается с дома, в котором ты живешь. А может, она начинается вот с этих трогательных и безыскусных ребячьих рисунков?
...Примерно с год назад стало известно, что на киностудии «Союзмультфильм» режиссер Вадим Курчевский приступает к экранизации «Кола Брюньона». Курчевский — талантливый и опытный мультипликатор, ищущий и экспериментирующий художник, мастер яркой формы. Но «Кола Брюньон»? Удастся ли подобный дерзкий эксперимент, возможно ли вообще перенесение на мультипликационный экран такого «взрослого» произведения?
Теперь, когда картина готова, пожалуй, можно сказать: да, в принципе это возможно, хотя лента во многом спорна и, вполне вероятно, понравится далеко не всем зрителям.
В ней использован весьма распространенный в мультипликации прием — авторы привлекли классические произведения живописи в качестве изобразительного фона, на котором действуют мультипликационные кукольные герои фильма. Пейзажи, интерьеры, натюрморты, как бы перекочевавшие со знаменитых полотен и гравюр на экран, превратились в своеобразную мультипликационную декорацию, воссоздающую атмосферу маленького городка на юге Франции, окружающих его холмов, замков, лесов, деревень. Этот «срежиссированный» мультипликационный мир заставляет вживаться в действие, в особую изобразительную условность этой ленты. «Заставляет» — потому что трудно принять правила этой условности, поверить в нее... Тем более что на мультипликационном образе знаменитого романа лежит тяжелая печать музейности, намеренной архаики. «Кола Брюньон» у Курчевского лишился сочной жизнерадостности, динамизма, веселости. А какой же это «Кола Брюньон», если в нем нет радости жизни?
Добрую улыбку вызывает светлый, полный юмора фильм Л. Атаманова (по сценарию Ф. Камова, А. Курляндского и А. Хаита) — «Выше голову!».
К сожалению, два очень важных по тематике фильма — «Снежные люди» (режиссер М. Каменецкий), агитплакат на антиалкогольную тему, и «Урок не в прок» (режиссер В. Караваев), тоже агитплакат на тему антивоенную, — сделаны очень уж «проходно» на каких-то обкатанных карикатурных штампах. В них действия персонажей сопровождает и поясняет тяжеловесный текст: в первом фильме это забубённый пьяница, соображающий «на троих», во втором — проклятый фашист-реваншист, получающий очередной пинок...
И не найдено в этих фильмах никакого нового поворота темы, не придумано ни мультипликационного гэга, ни острого «звучного» изобразительного символа, ни хотя бы памятного персонажа. А какие огромные возможности искать дает жанр агитплаката!
Еще две очень значительные и серьезные по теме ленты, каждая из которых, наверное, могла бы стать в каком-то смысле событием в мультипликации, но таковым не стала. Попробуем разобраться почему.
В основу фильма «Песни пламенных лет» (режиссер И. Ковалевская) легли песни о гражданской войне: «Полюшко-поле», «Там вдали, за рекой», «Тачанка», «Эшелон за эшелоном», «Красная армия всех сильней». Этот плакат на тему о том, как рождалась наша славная Советская Армия.
...Звучат за экраном песни, а в кадре сменяются картины, иллюстрирующие их слова.
Вот боец молодой прощается с юной девушкой. Вот сотня юных бойцов на разведку в поля поскакала. Синий фон, белые силуэты. Пожалуй, это красиво. Прекрасная, с детства знакомая и каждый раз до слез волнующая песня вдруг на наших глазах... блекнет... теряет свою живую душу, становится неким музыкальным фоном.
Когда же вступает «Тачанка», на экране появляются кони. В большом количестве. Они мчатся, мчатся в бешеном ритме вдоль и поперек экрана. Экран горит алым пламенем. Мелькают копыта, развеваются гривы. Красные кони скачут на протяжении всей песни, и этот почти орнаментально красивый бег лошадей заслоняет собой песню. То же самое происходит и с «Эшелонами», только там вместо коней действуют поезда, поезда, поезда...
К сожалению, и в следующем фильме И. Ковалевской — в «Русских напевах», по мотивам трех русских народных песен — применен все тот же принцип прямой иллюстрации.
Та же самая иллюстративность во многом помешала в картине «Слово о хлебе» (по стихам Э. Межелайтиса) стать законченным и глубоким произведением, полным философских раздумий о хлебе, о земле, о человеческих руках, творящих и этот хлеб и самую жизнь...
Чтение торжественных, полновесных строчек замечательного литовского поэта (в исполнении А. Консовского) сопровождается красочными кадрами, изображающими то руку сеятеля, прорастание зерна и ровные полоски зеленых всходов; то нашествие фашистских оккупантов, алые зарева пожаров, черные посевы войны; то богатую жатву, строительство высоковольтных передач и оросительных каналов. Изображение чересчур декоративно, тяжеловесно, особенно в последней части картины, где все начинает сиять и переливаться.
Вторичность, апробированность, обкатанность тем, образов, сюжетных ходов, иллюстративность, доходящая порой до откровенной виньеточности (бедный фокусник!), свойственны многим лентам, при всем их разнообразии. ...Есть ли у союзмультфильмовцев иные проблемы, кроме первейшей и наиважнейшей проблемы оригинального мультипликационного сценария, а именно в ней «корень зла», первопричина всех успехов и неудач студии?
Конечно, есть. Это и вопросы, связанные с хорошими экранизациями (а подавляющее большинство мультфильмов — именно экранизации детских книжек). И заботы по поводу пионерской тематики (к сожалению, и «Старая фотография», и «Приключения красных галстуков», и «Песня о юном барабанщике», и даже удавшаяся «Скрипка пионера» не свободны от целого ряда недостатков). И сложности с периодикой (альманахи «Веселая карусель» и «Калейдоскоп», безусловно, очень полезное, интересное начинание студии, но они не всегда удачны по подбору фильмов — почему-то в них, как в магазинах, что-то всегда бывает «на довесок»). Но все это отдельные темы отдельных статей.
...А эту хочется закончить оптимистически.
Замалчивать недостатки — значит проявлять слабость, а мультипликация теперь сильна. Зрители ждут от нее нового и важного слова. Кроме того, москвичей буквально «подхлестывают» коллеги из братских республик — на Украине, в Грузии, в Прибалтике, и даже на более молодых мультстудиях все больше делается по-настоящему интересных картин...
...Есть такое симпатичное детское стихотворение о том, как машина, тщательно оберегаемая своей маленькой хозяйкой от трудов и опасностей, заболела. И вот машину навестил первоклассный доктор Петя (Петя кончил первый класс). Он-то и спас больную. Доктор головою покачал и сказал:
— Ей не нужно тишины, ей движения нужны.
Как больную нам спасти? Ключик взять — И завести!
Оказывается, все очень просто: ключик взять и завести!
Закржевская, Л. Мультипликация ждет драматурга / Л. Закржевская // Искусство кино. – 1973. – № 7. – С. 86–96.