Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Поделиться
«Не знает не только цензуры, но и самоцензуры»
Андрей Плахов о фильме «В тумане»

<…> Сергей Лозница, достигнув высот как документалист, пришел в игровое кино не мальчиком, но мужем. Ему можно бросать перчатку, ненавидеть, что многие и делают, его невозможно вовлечь в какой-либо клан или группировку, сделать своим — и это неприятно. Ведь все так или иначе приручаются, зачем нужны исключения — такие вот колючие ежики в тумане?

Фильмы Лозницы тоже неприятны: есть в них некая брезгливость, высокомерие и какой-то потусторонний холодок, иногда переходящий в горячечный жар, озноб. Кажется, зная это мнение о себе, на сей раз он сделал кино, безупречное во всех отношениях. В смысле температуры тоже: она не на уровне вечной мерзлоты, но и не обжигает, как «Счастье мое». В основу новой ленты положена одноименная повесть Василя Быкова — первого автора, начавшего демифологизировать партизанское движение, но тем не менее прочно вписанного в советскую, даже школьную систему ценностей, а совсем недавно (это почти совпало с премьерой «В тумане» в Минске) реабилитированного батькой Лукашенко. Лозница берет классический сюжет Быкова как артефакт и идет дальше: показывает, что «справедливая война с врагом» существует только в плохих учебниках, а на деле она неизбежно превращается в войну гражданскую, внутреннюю, в войну людей чести и людей сытого желудка, в войну за то, чтобы сохранить или похоронить человеческое достоинство.

Памятный партизанский эпизод из фильма «Счастье мое» (кстати, в свое время рассказанный режиссеру не кем иным, как самим Быковым) стал конспектом новой картины. В ней с присущей стилю Лозницы холодной аналитичностью исследуются горячие проблемы выбора, которые ставит перед тремя героями фильма — Буровым, Войтиком и Сущеней — война. Все выросли в одной стране, по сути, в одной деревне, но у каждого свое понимание правды — до такой степени отличное, что, кажется, они мыслят и говорят на разных языках. Войтик, внутреннее готовый к предательству, если надо спасать свою шкуру, искренне не понимает Сущеню, для которого жизнь с опороченной репутацией не представляет никакой ценности. Сущеня (первоклассная работа Владимира Свирского) — духовный родственник Сотникова из другой повести Быкова и поставленного по ней Ларисой Шепитько фильма «Восхождение». Иностранные критики в Канне усмотрели связь картины Лозницы и с другими шедеврами советского кино — прежде всего с «Иди и смотри» Элема Климова. Это так, и все же перед нами произведение другого типа автора и другой эпохи — когда нет нужды нейтрализовывать идеологический прессинг мессианской истовостью или религиозной взвинченностью.

В спокойной и жесткой, без истерики и без риторики, постановке вопроса морального выбора, в строгости и аскетизме деталей, в невозмутимом ритме монтажа ощущается новая ступень зрелости, взятая кинематографом. В том, что ее достиг режиссер — родившийся в Белоруссии, учившийся в Киеве и Москве, живущий в Германии, снимающий в России, на Украине, в Латвии, в копродукции с Голландией, — есть закономерность. Дело в том, что многим россиянам, сколько бы они ни ездили на фестивали и ни смотрели умных фильмов, европейский менталитет так же чужд и непонятен, как Войтику — моральный императив Сущени.

Когда Советский Союз был закрытым государством с тоталитарной системой, в нем сформировался метажанр «военно-патриотический фильм», а внутри жанра шла борьба казенного официоза и воспаленного личного высказывания. Теперь все это потеряло актуальность. Схватка идеологических и военных машин видится на расстоянии совсем иначе, чем вблизи: на первый план выходит общее в поведении людей и целых народов, инфицированных ксенофобией, страхом перед чужим. Разумеется, Лозница не первый, кто заговаривает об этом, но он один из первых на постсоветской территории, кто не знает не только цензуры, но и самоцензуры и табу устанавливает для себя сам. Поэтому столь многого ждешь от его нового проекта, тема которого — Бабий Яр — грозит испугать не только любого нашего режиссера, но и многих западных. «В тумане» может послужить конспектом для этой большой работы, ведь у бывшего математика Лозницы все развивается по закону геометрической прогрессии.

Плахов А. Вполне различимое «в тумане» // Коммерсант. 21 ноября. 2012

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera