Безусловно, он классик советской документалистики — и в его случае избитая формула-клише содержательна и истинна, причём все её составляющие равнозначимы. Классик, потому что в неигровом кино обладал именем и авторитетом, для многих нынешних первых лиц этого кино был и остаётся учителем. Однако же и «советское» качество многое определяло в нем, режиссёре и личности.

Павел Коган — один из основоположников «ленинградской» школы, порвавшей с соцреалистическим каноном изображения человека как безликой производственной единицы, «совокупности общественных отношений». Визитной карточкой школы стал программный фильм П. К. с названием-императивом Взгляните на лицо по сценарию Сергея Соловьева. Снятые скрытой камерой лица посетителей Эрмитажа, созерцающих «Мадонну Литту», суть лица людей, не имеющих — для зрителя — ни профессии, ни социального положения. Это просто мужчины и женщины, внимающие искусству: молодые, совсем юные, в возрасте. Отражённый на их лицах спектр переживаемых чувств не переложить на слова — режиссёр изъясняется на чистом пластическом языке, и оказывается, что его язык вполне внятен зрителю, который не нуждается в услугах комментария.

Героями фильмов П. К. всегда были «просто люди», даже если формально речь шла о представителях конкретных профессий, будь то музыканты (Военной музыки оркестр), лётчики (Полет), коммунисты северной Магнитки из одноимённого фильма или работники шоколадной фабрики (Скоро лето).

Тонко монтируя собственные кинонаблюдения, П. К. создавал просветлённый поэтический мир, где не было и не могло быть места злу. Но целостность этого мира была обеспечена его «советской» монолитностью, не допускавшей никаких трещин. «Не предлагай мне самиздат, я желаю остаться честным человеком», — говорил режиссёр своему сотруднику во время съёмок картины о коммунистах. Здесь и таилась ловушка, в которую уже в новые времена попал П. К. и вместе с ним вся «ленинградская школа».

«Я хотел просто описать девушку, а она оказалась героиней Революции» — в этих не лишённых пафоса словах Валентина Катаева прочитывается стремление указать на ограниченность бунинской школы «чистого» наблюдения, к каковой он сам принадлежал в юности. На деле девушка была подсадной чекистской уткой, в чем писатель позднее косвенно признался в «Уже написан Вертер». Вот и П. К. хотел просто описать молодого человека по имени Александр Невзоров, героя Перестройки, на деле воплощавшего человеческие и профессиональные качества, П. К. глубоко чуждые. Его художественный метод обнаружил бессилие перед ними.

Вероятно, есть трагическая — но при этом символичная — случайность в том, что именно в работе над Невзоровым он впервые почувствовал подступившую смертельную болезнь.

Ещё более символично, что уже разбитый, прикованный к постели и почти безгласный режиссёр-наблюдатель сам стал объектом пусть и тактичного, но все равно беспощадного наблюдения, осуществлённого Виктором Косаковским, документалистом совсем иной природы и иной породы, в фильме Павел и Ляля (Иерусалимский романс).

Ганшина А., Матизен В. Павел Коган // Новейшая история отечественного кино. 1986–2000: Кинословарь / составитель Л. Аркус. — СПб. : Сеанс, 2001. — Т. 2: К–П. — С. [страницы]. — ISBN 5-901586-02-6.