Этот фильм необычен. Создавая его, художники слили воедино шутку с глубоким и зрелым размышлением, пародийность с пафосом, сосредоточенность эксперимента с веселой игрой. Во всем этом было нечто сходное с тем, как мы думаем и говорим о своем детстве. И это естественно: ведь художники решили пересоздать знакомые с детства образы Жюля Верна. Жюльверновский мир был увиден глазами взрослого человека, живущего среди чудес "взрослого" знания и "взрослой" техники. И когда фильм "Губительное изобретение", созданный мастерами чехословацкого кино во главе с Карелом Земаном, был показан на прошлогодней Брюссельской выставке, он был справедливо оценен как значительное произведение современного искусства и получил Большую премию кинофестиваля.
Сейчас этот фильм прошел по экранам советских кинотеатров. В нашем прокате он почему-то получил другое название: "Тайна острова Бэк-Кап". В критике более всего говорилось об удаче замечательного технического эксперимента, который определил изобразительные особенности этого фильма. Карел Земан и его сотрудники - всемирно известные мастера мультипликационного и комбинированного кино. Здесь они поставили особую задачу: сделать изображение предельно похожим на гравированный рисунок, чтобы "оживить" на экране общеизвестные иллюстрации Риу и Бенне к романам Жюля Верна. Соединив игровое кино с мультипликацией, совместив в одном кадре изображение живого актера с рисованным фоном и графически намеченной декорацией, они добились этого. Первые же кадры, сделанные в этой технике, вызывают захватывающее ощущение: знаменитые рисунки оживают! Перед зрителем вновь проходят романтический парусник и маленький сердитый локомотив, воздушный шар и корабль Робура-Завоевателя. В дальнейшем мы уже не сможем отличить прямого воспроизведения рисунков Риу и Бенне от изображения, заново созданного художниками фильма: настолько точно уловлены стиль и техника.
Даже взятый сам по себе, этот опыт мог бы составить заметное явление в сегодняшнем киноискусстве, ищущем новых изобразительных средств. Но задача Земана не ограничивалась графической стилизацией. Зритель должен был быть введен в художественный мир Жюля Верна.
Вот перед нами этот особый мир. Знакомые ситуации и мотивы. Знакомые герои: чудаковатый мудрец-ученый и благородный смелый инженер, таинственный злодей и просоленный "морской волк". Мы видим в них черты то Аронакса, то Робура, то Гарри Киллера... Вот традиционная героиня - нежная, храбрая и в то же время несколько бесплотная... Земан ничуть не пытается сделать эти образы более сложными, они так и остаются жюльверновски-условной ожившей гравюрой. Как уже говорилось, все это увидено глазами современного читателя. Отсюда - откровенная юмористичность, приближающая фильм к своего рода высокой пародии. Юмор создателей фильма чувствуется и в том, как блистательно легко герой преодолевает препятствия, и в том, как обыгран "пиратский колорит", и в той напускной серьезности, с какой временами звучит прелестная музыка Зденека Лишки. Когда же дело доходит до жюльверновского изображения чудес техники - тут комизм становится уже безудержным. Стоит вспомнить великолепную сцену с демонстрацией "кинохроники" и пожаром стробоскопа или стрекочущие подводные велосипеды, или - в напряженнейший момент фильма - смешной пистолет-пулемет, заводимый часовым ключиком...
Все это предметы "жюльверновского будущего", то есть будущего, каким представлял его великий фантаст. Сейчас "паровой дом" или корабль Робура, разумеется, выглядели бы комично. Но это как раз потому, что идея этих "чудес" нашла совершенно реальное воплощение.
Для нас условность образов Жюля Верна лишь оттеняет значительность и остроту его мысли. Мчащееся вперед человеческое знание о мире претворялось в его романах в живое, согретое чувством представление. "20 000 лье под водой"... "В 80 дней вокруг света"... "Путешествие к центру Земли"... В этих названиях - не просто пафос преодоления пространства. Жюль Берн как бы говорит: земной шар, когда-то таинственный и необъятный, теперь может быть легко охвачен глазом, мыслью и руками человека...
...Но пусть это будут руки созидателя! - так завершается эта мысль в романе "Флаг родины", мотивы которого легли в основу нового фильма.
Изобретение большого ученого попадает в руки шайки авантюристов, которые стремятся употребить его на создание разрушительного оружия. Земан не осовременивает этот сюжет, не стремится подробно изобразить трагедию ученого. Напоминание Жюля Верна об ответственности науки звучит и без того современно.
...Маленький воздушный шар с письмом, предупреждающим об опасности, достиг материка. Люди увидели шар сразу же, к нему в едином порыве простерлись десятки и сотни рук. И вот спустя какие-то мгновения сигнал о грозящей беде разносится телеграфом по всему свету. Иначе не может быть: люди должны услышать этот сигнал, случайности здесь исключены! И шарик, принесший эту весть, снова летит: над морями и над городами, мимо величественных строений... Кажется, что само лицо планеты встает перед нами. А шарик все продолжает лететь - словно мысль, объединяющая людей для борьбы, для жизни...
Искусство кино, № 8, 31 августа 1959
Козлов Л.К. Жюль Верн, 1958 // Искусство кино. — 1959. — № 8.