Сценарий В. Кожевникова и В. Комисаржевского.
Постановка В. Комиссаржевского.
Операторы В. Левитин, Д. Месхнев. Художник А. Рудяков.
Композитор В. Чистяков.
Звукооператор Л. Вальтер.
"Ленфильм", 1963.
Года два назад на одной из читательских конференций по повести Вадима Кожевникова "Знакомьтесь, Балуев" был задан вопрос, без которого, по моим наблюдениям, редко когда обходится любая подобная конференция: "А будет ли поставлен по "Балуеву" кинофильм?"
Размышляя над этим вопросом, я тогда подумал, с какими серьезными сложностями должны встретиться те, кто возьмется экранизировать книгу Кожевникова.
Сложности возникают при экранизации всякого произведения. Однако повесть "Знакомьтесь, Балуев" в этом отношении особенно трудна. Трудности относятся прежде всего к воссозданию образа главного героя. Ведь характер Балуева писателем раскрыт не только в эпизодах п сценах, связанных непосредственно с сюжетом произведения. Его по-своему образует и вся остальная атмосфера повести - публицистические отступления, отстаивание автором права на изображение действительности по способу художественного заострения положительного, полемика с теми, кто усматривает в этом способе "перехваливание" жизни, и т. п.
...И вот по повести "Знакомьтесь, Балуев" снят фильм*. Многое из того, что в книге выступало как сопутствующее литературному образу, для кинообраза явилось "строительным материалом" лишь в небольшой своей доле, подавляющая же часть оказалась отсеченной еще на стадии сценария.
Конечно, в картину нельзя вместить всего, но кое о чем "отсеченном" нельзя не пожалеть. Как остро и актуально прозвучала бы с экрана, к примеру, авторская полемика с теми художниками, которые пытаются показывать нашу жизнь с позиции человека "с мордой, уткнувшейся вниз". Возьмите хотя бы вот эти слова, выраженные в повести непосредственно от автора:
"Древние греки оставили после себя лестную память - изваянных из скользкого мрамора пропорционально сложенных женщин и мужчин со спортивно развитой мускулатурой. Конечно, сомнительно, чтобы этим ваятелям позировали натурщики, полностью соответствовавшие той телесной совершенной гармонии, которая столь восхитительно воплотилась в известных всему миру скульптурах.
Несомненно, что древними греками было волшебно приукрашено несовершенство натуры во имя дивного, созданного мечтой образца человека будущего. И простим это древним "лакировщикам".
Наверное, можно было найти кинематографическое выражение подобным авторским отступлениям-они стали бы своего рода увертюрой ко всем событиям кинорассказа о делах и думах Павла Гавриловича Балуева, начальника подводно-технических работ на строительстве газовой магистрали, об отношениях его с подчиненными.
Но не будем, однако, судить о картине по тому, чего в ней нет, тем более что одним из авторов сценария является автор повести, который вправе варьировать ее для экрана так, как находит нужным. Важно главное: сценарий и фильм доносят до зрителя основной пафос литературного произведения, раскрывают в характерах героев то, чем они полю* бились тысячам и тысячам читателей.
Балуев, Балуев... Добрый старый знакомый. Когда я увидел его (артист И. Переверзев) в начальных кадрах фильма разговаривающим с женой (артистка Н. Ургант) в московской квартире, мне подумалось- нет, не тот, не такой! Тот литературный, к которому я привык, казался угловатым, с менее округлыми жестами, манерами, более грубым языком - ведь дни и ночи его проходят на стройке, в необжитых местах, где нередко в поисках трассы приходится бродить по болотам, бродить п вязнуть в трясине и выражать от этого свое неудовольствие в словах, далеко не всегда приятных для слуха.
Так думалось...
Но своей игрой артист постепенно убедил, что Балуев именно такой. Степенный, интеллигентный, даже последовательно интеллигентный. Конечно, и условия и среда влияют на характер, но в конце-то концов ведь не обстоятельства создают человека, а человек обстоятельства. Переверзев снял с Павла Гавриловича налет некоторой непоследовательности поведения, которая в повести неоправданно проступала в отдельных эпизодах.
Своей игрой артист передает духовную содержательность героя, что особенно важно, ибо Балуев- руководитель, а от руководителя в наши дни требуется многое.
Есть в картине очень емкий эпизод, в котором Балуев разъясняет, почему он так ценит людей и почему он к ним столь внимателен. Советский рабочий наших дней - не производственная "единица", а творческая личность, думающая об усовершенствованиях техники, дерзающая. К такому человеку - равному целому коллективу! - нужен особо внимательный подход, О нем необходима особенно большая человеческая забота (как, впрочем, и о любом работнике). И разговаривать с рабочим наших дней необходимо так, чтобы он почувствовал в руководителе богатство знаний, силу мышления. Богатство подлинное, а не показное, богатство душевное, помогающее людям жить и трудиться.
Балуев-руководитель - под стать нашим дням, Время строительства газопровода в фильме - ближайший период после XX съезда КПСС, выведшего наш народ на новый исторический рубеж. Решения съезда проникнуты твердой и непримиримой волей к борьбе с последствиями культа личности, заботой о восстановлении ленинских норм во всех областях нашей жизни, о дальнейшей ее демократизации. Более высокие требования предъявила партия ныне к коммунисту-руководителю. В повести характер Балуева - заостренное воплощение того нового, что с особой силой стало заявлять себя в нашем обществе после XX съезда. В картине эта заостренность относительно меньшая, но и в ней Балуев весь нацелен на такое руководство людьми, которое отвечает не только потребностям нашего сегодня, но и нашего завтра. Образ его устремлен в будущее.
Для Балуева не стоит вопрос так: что главное в его работе - строительство газопровода или строительство человеческого счастья? И то и другое неразрывно, нераздельно, и то и другое составляют смысл его существования.
Мне представляется уместным воскресить в памяти некоторые литературные споры, которые в свое время велись о повести В. Кожевникова и преимущественно об образе Балуева. Отдельные критики обвиняли тогда Балуева в том, что его отношение к людям продиктовано не высокой человечностью, не коммунистическим гуманизмом, а своеобразной выгодой, что-де, мол, забота хозяйственника окупается лучшим трудом рабочего. Но, во-первых, абсолютно неразумно в этих двух сторонах одного явления усматривать какие-то два взаимно исключающие ДРУГ друга начала-гуманизм и прагматизм; во-вторых, человеческое, гуманное в характере Балуева имеет очень глубокие корни, и отрадно, что режиссер В. Комиссаржевский, исполнитель роли И. Переверзев подчеркнули это.
И в эпизоде спасения Изольды (артистка Н. Корнева) во время переправы через реку, а затем и в устройстве всей ее жизни и в своей заботе о судьбе Виктора Зайцева (артист С. Соколов) Балуев участлив прежде всего по долгу человека. Так ему приказало сердце коммуниста. Будь это не так, любой артист здесь непременно бы сфальшивил. Но Переверзев играет в этих местах с естественной проникновенностью, показывая своего героя отзывчивым и чутким.
Если сопоставить кинематографическое раскрытие судеб Изольды и Виктора, то большая удача, на мой взгляд, приходится на долю Виктора. Уже первая встреча его с Балуевым, когда опрятно одетый, подтянутый, со связкой книг в руках подросток рассказывает Балуеву о своей нелегкой жизни - о конфликте с отцом, -уже эта первая встреча берет за душу. И то, что происходит с Виктором на стройке, показано в фильме достаточно впечатляюще, эмоционально взволнованно.
А вот в изображении судьбы Изольды заметно проступает рассудочность. Однако неправильно было бы обвинять в этом артистку. Свою роль Н. Корнева понимает и в меру возможного хорошо ее играет. Но именно возможного, а не возможностей! Как раз творческие возможности у исполнительницы немалые, но реализовать пх в полную силу ей не удается. Я явственно ощущал, например, как трудно актрисе рассказывать биографию своей героини. Безусловно, сценаристам и режиссеру не следовало вкладывать этот рассказ в ее уста, а надлежало отыскать другой, более естественный способ, чтобы ознакомить зрителя с трагическим изломом судьбы Изольды. Кстати, в повести это рассказывается непосредственно от автора.
Балуев - коммунист, до мозга костей коммунист, п это чувствуешь во многих его отношениях с подчиненными.
Балуев добр. Но его доброта взыскательна. Она, по слову поэта, с кулаками. На стройке, в коллективе Балуев не терпит криводушия, подлости. И правомерно поэтому было ожидать от него реакции возмущения на цинично-гадкое поведение Крохалева.
Да, доброта Балуева "с кулаками". И все-таки в одном случае он сбивается на роль человека добренького. Я имею в виду сцену, когда разомлевший от восторга тракторист Зенушкин, зазевавшись, заваливает свою машину в реку и срывает многодневные, добытые большим трудом успехи всего коллектива.
Поведение Балуева в этой сцене казалось мне неоправданным еще в повести, таким воспринимаю я его и в фильме. По-человечески понятны было бы в подобных обстоятельствах и возмущение, и гнев, и досада, и наказание виновного...
Но это частный просчет.
В целом же кинематографический образ Балуева, созданный артистом в картине, оказался удачным. Посредством экрана мы познакомились с интересным человеком, нашим современником.
Большое достоинство фильма "Знакомьтесь, Балуев" также и в том, что характеры героев раскрываются в труде. Это делает картину чрезвычайно актуальной.
Фильм не просто пропагандирует труд как главную жизненную потребность людей, он поэтизирует его. В своей работе режиссер следует горьковской мысли о преобразующей мир и человека силе труда, о его красоте.
В одном из своих выступлений - на торжественном заседании пленума Тбилисского Совета 17 июля 1928 года - Алексей Максимович Горький говорил, в частности:
"Если бы я был критиком и писал книгу о Максиме Горьком, я бы сказал в ней, что та сила, которая сделала Горького тем, что он есть... (заключается в том, товарищи), что он первый в русской литературе и, может быть, первый в жизни вот так, лично, понял величайшее значение труда - труда, образующего все ценнейшее, все прекрасное, все великое в этом мире".
Все прекрасное в героях фильма образует труд. Он излечивает душевную травму Изольды. Чувствующая себя поначалу отторгнутой от людей, решившаяся даже на самоубийство, девушка затем прочно связывает себя с коллективом, с жизнью. Ко многим радостям бытия она приобщается через труд. Труд ставит прочно на ноги и ершистого Виктора Зайцева, делая из него хорошего труженика и комсомольского вожака. Труд выявляет характер и поднимает в глазах товарищей по работе Шпаковского - электросварщика с душой и рабочим почерком поэта. Труд- это н участие в делах коллектива строителей Капы Подгорной (артистка 3. Кириенко) и Зины Пеночки-ной (артистка С. Дик) - подруг, занятых сходной работой, но столь различных по своей натуре.
Наиболее впечатляющей и драматичной сценой труда представляется мне та, в которой Виктор тянет через трубу стальной трос. Это дело рискованное, чуть было не окончившееся трагически, и порожден этот поступок не легким и слепым бахвальством, а чувством рабочей чести, которая в Викторе - да и не только в нем одном - заявила о себе уже с заметной силой.
Сколько смыслового и эмоционального содержания в этой сцене! Напористость молодежи, уверенность, что Виктор одолеет тяжелое дело, тревога за него, готовность прийти на помощь любой ценой - проявление истинного товарищества, которое воспитывается коллективизмом...
Правда, тема труда могла быть раскрыта в картине богаче и ярче. Мне сдается, что не использовал эмоционального потенциала роли артист А. Ромашин, играющий Шпаковского. Робость, "неприметность" Шпаковского воспринимаются не как своеобразие индивидуальности, а как скованность, стесненность актера.
Рассказывая о труде, наши кинематографисты, слава богу, отрешились от чрезмерных увлечений "производственным фоном", бесконечных в разных ракурсах показов вращений станка, хода шестеренок и т. п. Как правило, сейчас в центре внимания человек труда, мир его чувств. Но не выплескиваем ли мы подчас с водой н ребенка? Думается, что производственный пейзаж в фильме все же обеднен режиссером и оператором. Мы не ощутили покоряющего ритма работы машин, не увидели в действии новые технические достижения.
Итак, Балуев пришел на экран. И поневоле возвращаешься к началу нашего разговора, к размышлениям о сложности этой экранизации в самом главном - в том, что касается ее героя. Конечно - с этим сразу приходится смириться, - какие-то потери были здесь неизбежны. И тем не менее, когда смотришь фильм, трудно бывает отвлечься от определенных сопоставлений с литературным первоисточником. Дело, разумеется, не в том, что из повести В. Кожевникова выпали отдельные сюжетные линии и мотивировки. Важ нее другое. В фильме В. Комиссаржевского нам встретились эпизоды, в которых отсутствует драгоценная и волнующая атмосфера жизни - та, что делала Павла Гавриловича Балуева близким и дорогим для тысяч и тысяч читателей.
Балуев в картине неизменно теряет в человеческой индивидуальности, становится похожим на прочих, многократно виденных, опытных и уверенных хозяйственников. Обидно и то, что вместо дыхания жизни мы иной раз ощущаем в кадре присутствие кинокамеры и вместе с тем нескрываемую театральность мизансцены.
Козлов Л.К. Встреча со знакомым // Искусство кино. — 1963. — № 9