Пока кинематограф оставался увеселением передвижного театра, ни о какой киноархитектуре говорить не приходилось. Киносеансы устраивались в арендованных помещениях, чаще всего — в сезонных театрах. По свидетельству мемуариста И. Павасарса, один из первых рижских кинотеатров обосновался в деревянном помещении бывшего «Интеримтеатра» (RIM, № 222418). До этого владельцы передвижных киноустановок арендовали цирковые шапито (в Риге первые киносеансы давались в цирке Саламонского [1]), рыночные залы, пустующие склады и портовые лабазы. Если специальные помещения в этот период и существовали, то лишь в рамках архитектуры малых форм — легкие временные постройки балаганного типа.

В Восточной Европе такое положение сохранялось до 1903 г., когда домовладельцы, ранее неохотно предоставлявшие помещения под кино [2], стали сдавать их под перестройку. Постепенно стал вырисовываться тип кинозала, обладающий собственной архитектоникой. При этом интерьер ранних кинотеатров 1904–1908 гг. сильно отличался не только от ранее существовавших зрелищных заведений, но и от кинотеатров, которые пришли ему на смену. В 1908 г. кинозал раннего типа был вытеснен из центра города на окраину, а к концу 1910-х годов встречался разве что в деревне. Во всяком случае, уже в 1919 г. И. Н. Игнатов вспоминал о кинозале начала 900-х годов с интонацией тоски по прошлому: «В эти дни кинематографического младенчества электро-театры находили приют в убогих помещениях, где зрители сидели порой на деревянных скамьях, где не было никаких украшений, никаких удобств для публики, но где зритель мог получить столько живых и любопытных впечатлений» [3].

Кинозал 1904–1908 гг., как правило, состоял из одного помещения без фойе или вестибюля. Если, как бывало чаще всего, кинотеатр представлял собой переоборудованную жилую квартиру с удаленными перегородками, зрители попадали туда с общей домовой лестницы, приобретая билеты уже в зале, у столика за дверью. По воспоминаниям А. Л. Пастернака, «дверь в этот зал была снята с петель, возможно, как спасительная мера при пожаре, а заменяла ее — тяжелая плюшевая красная портьера, наглухо во время сеанса задернутая, отделявшая затемненный зал от освещенной лестничной площадки. В зале были установлены два или три ряда простых "венских" стульев; в отличие от всех позднейших кинозалов, тут аппарат "братьев Патэ" с его маркой петуха, который "все видит и все знает", стоял перед зрителями, что мне лишний раз напоминало наш волшебный фонарь. Аппарат был установлен на каком-то примитивном станке, похожем на простые "козла". На стене перед аппаратом висел экран: если не простыня, как у нас, то нечто столь же несовершенное, которое во время показа вдруг начинало волнами колебаться» [4].

Другой мемуарист, русский актер А. Вернер, тоже по детской памяти, описывает одесский кинозал этого периода: «Это была небольшая всегда непроветренная комната, тесно заполненная стульями; в глубине стоял какой-то загадочный аппарат, страшно интересовавший нас, мальчишек. Но его свято оберегал таинственный человек, которого мы называли то "техником", то "механиком", он же был антрепренером, хозяином иллюзиона и билетером. Он вертел ручку и он же собирал выручку... На стене висела тряпка подозрительной чистоты, называемая экраном, и она-то привлекала наше главное внимание. Публика, обычно состоящая из детей и молодежи, вела себя непринужденно, грызла семечки и яблоки, бросая шелуху и кожуру на пол, а иногда и друг в друга» [5].

Наконец, полумемуарный очерк историка В. В. Чайковского дает нам представление о средней вместимости такого зала (теперь уже московского): «В сентябре 1904 г. открылся на Тверской, на углу Б. Гнездниковского пер., театр, принадлежащий двум сестрам: Белинской и Гензель. Помещение этого театра было маленькое, сидячих мест было только 24, и позади стояло человек 30, которые усердно грызли семечки и плевали шелуху на головы сидящих. В этой же комнате сидела сама старушка Белинская и продавала билеты, а Гензель, изображавшая билетершу, энергично расправлялась с неугомонными мальчишками, которые всячески изводили этих двух кинематографических дам» [6].

Цивьян Ю. Г. Историческая рецепция кино: кино в России, 1895–1930. – Рига: Зинатне, 1991.

БИБЛИОГРАФИЯ



1. Pūce V. Kinojaunība // Lit. un Māksla. - 1982. - 3., 10., 17., 24. sept .; 7., 15. okt.
2. Чайковский В. В. Младенческие годы русского кино. - М., 1928.
3. Игнатов И. Н. Кинематограф в России: Прошлое и будущее. - ЦГАЛИ, ф. 221, оп. 1, ед. хр. 3.
4. Пастернак А. Л. Воспоминания. А. L. Pasternak. Memoirs.  Munchen, 1983.
5. Вернер А. Беглые заметки: [Машинопись, хр. в фонде В. Вишневского в ГФФ СССР.]
6. Чайковский В. В. Младенческие годы русского кино. - М., 1928.