Студию будоражили слухи о новом сценарии Параджанова: он давал его читать всем желающим. Одни восторгались: «Это гениально!» Другие пожимали плечами: «Бред, сумбур, полный провал...» <...> Читаю вторично, — медленно — нет, не сумбур, а мозаика, очень сложная, но точная, детально продуманная. <...>

Однако поселилось в душе и беспокойство. Если Сергей Иосифович со свойственной ему неосмотрительностью представит студии этот вариант, он наверняка не будет принят, хотя к постановщику «Теней забытых предков», вчерашней Золушке и сегодняшнему триумфатору, руководство и республиканского Комитета, и студии относилось доброжелательно и было крайне заинтересовано в том, чтобы развить и закрепить успех. В этом и заключалась основная опасность: пойдут ли инстанции на риск, доверятся ли режиссеру всецело и без оглядки, потому что, если исходить из сценария, будущий фильм — это кот в мешке?

<...>

24 марта 1965 года «Киевские фрески» обсудила сценарно-редакционная коллегия (велся протокол, хранящийся в архиве музея студии). Выступали редакторы, кинодраматурги, режиссеры, и все высоко оценили работу Параджанова, хотя и высказали немало замечаний и предложений — исходя из интересов дела и чуть ли не умоляя автора не подвергать фильм угрозе и придать сценарию более «проходимый» вид.

<...>

Юрий Ильенко: Привлекает то, что это единственно авторский сценарий. Уже не скажешь, что он — чей-то другой. Нет! Это стиль Параджанова. Это он сам: то, как он видит жизнь, в какой плоскости ее рассматривает. И рассматривать сценарий отдельно от Параджанова нельзя. Сценарий получился таким потому, что была физиологическая необходимость автора высказаться. Поэтому неудачи не может быть. Будь моя воля, формировал бы группу и снимал бы даже без режиссерского сценария. После «Теней забытых предков» автор оказался [на студии] не на завоеванных позициях. Ему еще предстоит утверждать свое право на вот такой авторский кинематограф. И он это должен сделать именно в «Киевских фресках».

Сергей находит в себе силы, начинает искать и находит очень своеобразное воспроизведение мира и человека. Это не выдумано. Радует, что сценарий не лобовой, что это глубоко прочувствованная и пережитая вещь. При своей нелегкой жизни и сложной личной судьбе Сергей должен был обращаться к мрачным сторонам бытия. И все-таки «Человек» не теряет свойства радоваться жизни, видеть в ней доброе, светлое начало, верить в то, что нам принадлежит будущее, что за ним правда. Автор находит образное решение этой темы, суть которой доброта, человеческая щедрость и единство людей. Характер героя — «Человека» — несколько распылен, и его надо определить более рельефно. Но это Сергей сделает в режиссерском сценарии. Я глубоко верю ему как художнику и очень хочу, чтобы сценарий побыстрее был утвержден и запущен в производство.

Сергей Параджанов: Я очень доволен обсуждением. Это первая инстанция, к которой нужно прислушаться более остро, чем к последующим. В поисках нового нужна экспериментальная студия. <...>

<...>

«Киевские фрески» были приняты студией, прошли на удивление сравнительно легко все дальнейшие инстанции. <...>

Режиссерский сценарий был обсужден Художественным советом студии 9 июля 1965 года. Вел заседание — вполне доброжелательно — В. В. Цвиркунов. <...>

Сергей Параджанов: Я сейчас представляю картину не один, потому, что пятнадцать дней мы работаем с группой — оператором Антипенко, художником Кудрей и художницей по костюмам. <...> Мы видели современный Киев, разрушенный Киев, но никто не всматривался в душу Киева. <...> Мне кажется, легко сегодня поставить фильм «Слово о полку Игореве». Можно сделать необыкновенное зрелище. Труднее сделать фильм о современности, о нас с вами <...>.

<...> Когда романтичное сольется с бытовым, бытовое — с эпичным, эпичное с деталями, это в сумме составит фильм-поэзию. <...>

<...> Многие знают, как писался этот сценарий: я послал цветы Драчу, они попали к соседям напротив. <...>

<...>

tips-for-fps-cap-and-vsync

Члены Художественного совета по-прежнему относились к нему с уважением и симпатией, они искренне хотели, чтобы фильм получился, однако многих терзали сомнения. <...> Александр Ильченко высказал пожелание, которое, словно прилипнув к режиссеру, звучало на обсуждениях каждой его новой работы: «Вы знаете, что такое шампур — кинжал, на который нанизывают шашлык. Для того, чтобы кирпичи превратились в постройку, нужен самый элементарный сюжетный шампур, на который все это нанизывается и обретает форму». «Сюжетным шампуром» тыкали в Параджанова много лет на каждом шагу, а киноначальство легко превратило его в орудие пыток.

<...> Как и Дмитра Павлычко, который решительно поддержал режиссера. <...> «Мы чересчур строго подходим, не доверяем такому художнику, у которого за плечами "Тени забытых предков". <...> Я не хотел бы, чтобы мы называли это никаким формализмом <...>, здесь и тени этого нет».

<...>

Писатель Василий Земляк, главный редактор студии, не скрыл, что его отношение к сценарию двойственно <...>. «Нужно найти для этого произведения единые приемы, другие приемы не подходят», — заключил он.

<...>

Заключительное слово Параджанова: Относительно риска, я думаю, что талантливые люди в Москве и Ленинграде раньше нас говорят о сегодняшнем дне языком нового кинематографа. В Москве есть Экспериментальная студия. Она должна быть и в Киеве. Благодарю Дмитра Павлычко и всех, кто небезразлично прочел сценарий и защищал его. Вчера показывал материал своего первого фильма «Родник для жаждущих» Юрий Ильенко. Разве можно было предварительно все это точно записать в сценарии?

Я за тех режиссеров, которые не могут точно сказать все в литературной форме.

<...> Дай бог, чтобы обвинили нашу студию в формализме. Дай бог, чтобы у нас были символы. Довженко держится на символах. Как я могу передать языком кино, что такое дождь! Плащами. <...>

<...> Если бы художнику Пикассо сказали: я этого не понимаю, напиши мне, как пишет Лактионов, и я, как советский человек, это приму. <...> Но сегодня, когда есть Феллини, Юрий Ильенко, «Отец солдата» Резо Чхеидзе, когда есть пять-шесть больших поэтов на Украине и художник Задорожный, нам надо думать, что сделать для того, чтобы и в украинском кино был скачок. <...> Вышел неханжеский фильм Марлена Хуциева «Мне 20 лет». Надо работать по-другому. <...> Я думаю о том, как начать на студии делать новые фильмы, ведь у нее появились Леонид Осыка и Юрий Ильенко, и на всех нас лежит большая ответственность. <...>

Сергей Иосифович волновался. В. В. Цвиркунов постарался его успокоить <...>.

Исправленный вариант режиссерского сценария был утвержден всеми инстанциями (разумеется, с поправками и предостережениями) и запущен в производство. Параджанов приступил к актерским пробам.

Деревянко Т. Вернемся в 1965-й... // Искусство кино. — 1990. — № 12 (31 декабря). — С. 55–62.