Думая об Александре Петровиче Довженко, вспоминая его сегодня, хочется найти самые точные слова, которые передали бы, кем он был для меня, для моих однокурсников — Миколы Винграновского, Ларисы Шепитько, Отара Иоселиани, Георгия Шенгелая, Ирины Поволоцкой, Александра Косачёва, Юлии Карамышевой. Надо бы назвать всех, а было нас почти 30. Так вот, кем он был для нас, его учеников? Когда-то, 10 лет назад, снимая фильм, ему посвящённый, я назвал его своим Учителем. Именно с большой буквы. Фильм так и назывался — «Исповедь перед Учителем». Сегодня я хотел бы рассказать, что именно я вкладывал в это слово.
Безусловно, он всех нас вывел в жизнь, и кто знает, как бы без него сложилась личная судьба каждого из нас. Безусловно, мы все склонялись перед ним как художником, гениальным кинорежиссёром, перед ярким, взрывным языком «Звенигоры», «Земли», «Арсенала»... Ясно, что эту высокую музыку, это пламенное искусство каждый воспринимает по-своему. Поэтому буду говорить только от себя, хотя чувства от встреч с ним, от общения с этим исключительным человеком у каждого из нас, его учеников, оставили, как мне кажется, схожие следы. Виделись мы с ним в разные дни в течение года — летом, осенью, зимой и весной, но при всякой погоде всякий раз его появление создавало ощущение постоянного мягкого солнечного света. Когда-то для себя я нашёл слово, которое, по-моему, точно характеризовало Учителя и вызывало соответственное отношение к нему: он напоминал Апостола. И тот тёплый мягкий солнечный свет, который исходил от него, был светом любви и мудрости. Поэтому при встрече с ним тебя всегда охватывало какое-то странное чувство радости, смешанной почти со страхом, хотя страха, естественно, не было, но чувствовалось, что он, Апостол, любит тебя.
Говорю в прошлом времени, но ловлю себя на мысли, что надо говорить не про прошлое, а про вечность. Потому что он был, есть и будет всегда. Когда я недавно позвонил Отару Иоселиани и попросил приехать в Сосницу на 110-летие со дня рождения Учителя, он удивился: «Как, уже 110?» Как будто всё было только что: 60, 100, 110... А дальше будет 120, 150... И ничего не меняется. И ничего не изменится. Так как любовь — вечна. Когда я несколько дней тому назад прощался со своим другом Миколой Винграновским (моим Колюнею...), я вспоминал (и, слава Богу, никогда не забуду), какой нежностью и любовью светились глаза Александра Петровича, нашего Учителя, когда он смотрел на него и слушал его стихи. Они, эти глаза, и всё его лицо излучали нежность и любовь! Таким запасом нежности и любви мог обладать только человек, который много перестрадал. А Александр Петрович действительно был великомучеником. Впрочем, и в радости, и в горе он был великим. Слава ему!
Когда-то, в начале XIX века или раньше, мои предки перебрались в Сосницу откуда-то с востока — с Дона или с Северного Донца... Интересно, фантастически судьба плетёт узлы. Возможно, совсем не случайно после войны я оказался в Славянске рядом с Северным Донцом. А потом — Москва, а там — Довженко, — и вот я снова тут. Круг замкнулся. Я счастлив быть среди вас, мои дорогие земляки, смотреть на вас, общаться с вами на этой дорогой прославленной земле.
Печально, когда уходят близкие, дорогие тебе люди, когда уходят лучшие. Лично для меня весна этого года была очень драматичная и даже трагичная. За 40 дней меня болезненно ударили пять смертей подряд. В Великий (Чистый) четверг мы похоронили прекрасного человека — протоиерея Владимира Вылуска. Во время похорон у моей жены Лены случился инфаркт. Накануне Пасхи ей сделали операцию на сердце. Ещё через несколько дней меня вызвали в Питер, где умерла Людмила Степановна Митусова, племянница Елены Ивановны Шапошниковой-Рерих, которую я много лет знал и любил. В Красногорском госпитале умерла моя крёстная мама Мария Фёдоровна Орлова, в прошлом полковник авиации, авиаинженер легендарной Марии Расковой. Через несколько дней после третьих похорон умер мой родной старший брат Владимир, мой Володя... Его похоронили на севере Крыма, в Красноперекопске. А через неделю из Киева позвонил Миша Беликов и известил, что умер гениальный украинский поэт Микола Винграновский, которого чуть ли не более других любил Александр Довженко. Вот так замыкается круг.
Вчера я был на его могиле вместе со своими друзьями-однокурсниками. Я рад, что успел сказать про свою любовь к нему, хоть он и без моих слов знал про это в продолжение чуть ли не полстолетия — с 1955 года...
Спасибо прекрасной Светлане Йовенко и журналу «Отчизна» за публикацию моего открытого письма к Миколе (№ 11-12, 1996). А теперь я сделаю всё для того, чтобы сделать достойный его памяти фильм — даст Бог, с моим участием. Его, как и нашего незабвенного Учителя, долго и вечно будет помнить Украина. [ред. Роллан Сергиенко]
Роллан Сергиенко: СОЛНЕЧНЫЕ МГНОВЕНИЯ С УЧИТЕЛЕМ // К 110-летию со дня рождения Александра Довженко // Журнал «Отчизна», № 11-12, 2004 г.