Июнь 1991 На фестивале в Аннеси все главные призы получает фильм Гарри Бардина «Серый Волк энд Красная Шапочка». Позже режиссер пополнит наградной лист «Никой» за лучший анимационный фильм года
Серый Волк энд Красная Шапочка — самый признанный из российских мультфильмов начала 1990-х гг. Если не на Родине, то уж точно на Западе, который воспринимает пластилиновый мини-мюзикл Гарри Бардина как манифест, как высшее анимационное проявление творческой раскрепощенности и эйфории от обретенной свободы. Нет больше ярма худсовета на шее, ушли с полей ржавые идеологические молотилки — есть только новая, теперь уже ничем не омрачаемая встреча с ранее освоенной Бардиным пластилиновой технологией и есть возможность затеять ироническую игру — с персонажами вольно переосмысленной кровавой сказки Шарля Перро и музыкальной партитурой, сложенной из лучшего и любимого.
Бардин, в высшей степени музыкальный режиссер, умеет выразить музыку в пластике, сообщить движению — звучание. Он лепит из пластилина живые композиции не как по нотам, а буквально — по нотам знаменитых шлягеров. Щедро и безостановочно сыплет шутками, дарит гэгами, но в своей пародии — на социальные штампы, на мюзиклы, на детские утренники — до карикатуры не снисходит. Из шлягеров он строит пирамиду, возводит свою вавилонскую башню. Курт Вайль, Эдит Пиаф, и тут же — «Подмосковные вечера», «Ой, цветет калина», узнаваемый блеющий теноровый дуэт таможенников «Давно мы дома не были» у полосатого столба с надписью «Zagranica». Музыкальные темы сталкиваются лбами и разлетаются в разные стороны, как характерные персонажи ранней комической.
Сами же герои Серого Волка… составляют блестящий эклектичный ансамбль персон из краткой антологии всемирной мультипликации. Волк с багровым носом и редкими волосьями обладает внешностью облезлого ежа и пафосом романтического героя с опасным криминальным шармом. Айболит с клизмой размышляет под грустный шаляпинский напев о бренности всего сущего. Красная Шапочка топает по стране с караваем наперевес — чешет не глядя, напролом, проваливаясь и спотыкаясь, ломая вековые деревья, пробивая неприступные скалы хлебом-солью. А во чреве ненасытного Волчищи — как есть Ноев ковчег колоритных мультяшных эпизодников вроде Чебурашки с Геной, диснеевских семерых гномов и его же трех поросят. И, кажется, что собирает их вместе Бардин только для того, чтобы дать им возможность затеять бесшабашный сабантуй с «цыганочкой».
Этот мультфильм сделан на музыкальном эсперанто и рассчитывает на то, что каждый сумеет пристроиться к нему с того боку, с какого сочтет нужным. Заметит то, что приятнее глазу, ближе сердцу и понятнее уму. Один примет за сказку, другой — за социальный памфлет, третий — за игру в шлягерный бисер. Кто-то различит тень Леонида Гайдая, а кто-то распознает веселый намек на рок-оперу про Jesus Christ. Похоже, автор готов к любой трактовке и заранее отпускает любой грех толкователям. Ему не до них, пока слышна музыка — та самая, записанная «на костях», за которую нещадно били в годы его узкобрючной юности.
Малюкова Л. Новейшая история отечественного кино. 1986—2000. Кино и контекст. Т. V. СПб, Сеанс, 2004