Постижение мастерства

Юлия Ипполитовна Солнцева, в прошлом прославленная киноактриса, на личном примере вынашивала убеждение, сколь важна для успеха постановки простая, казалось бы, истина: режиссер призван дать актеру творческий импульс, но сам актер должен быть свободным и в трактовке образа, и в выборе средств выражения. Но не так думал и не так поступал Довженко. Юлия Ипполитовна вспоминает, что именно в связи с постановкой фильма «Щорс» было много осложнений. К тому же она уже мечтала работать одна и до начала съемок «Щорса» сделала документальный фильм «Буковина, земля украинская». [ред. — Хронологическая ошибка: «Буковина — земля украинская» — документальный фильм 1940 г., снятый после присоединения Северной Буковины к СССР (конец июня 1940 г.); работа над «Щорсом» шла в 1936–1939 гг., фильм вышел на экраны в 1939 г.] Александр Петрович был всем этим недоволен. Он настаивал, чтобы она работала с ним.

Солнцева вошла в группу «Щорса», когда Довженко уже выбрал актера на главную роль. Это был довольно полный красавец. «Такой Щорс невозможен», — сказала Юлия Ипполитовна. Довженко рассердился, но она настояла на том, чтобы поискать другого актера. Сам Александр Петрович не любил выбирать актеров, он поручал это своим ассистентам. Но и их выбор не был удачным. Был отвергнут и еще один претендент на эту роль, пока наконец ассистент не привез молодого актера Евгения Валериановича Самойлова, который, хотя внешне и не был похож на исторического Щорса, но он был им по духу. Это был довженковский Щорс — молодой, стройный, красивый — он олицетворял гений народа, борющегося за свободу, его проницательный ум, духовное богатство, воинскую решительность, мужество и отвагу, его страстную веру в торжество революции. <...>

Фильм «Щорс» был в этом отношении подлинным университетом довженковского кинематографического творчества. И проявилось это прежде всего в образе главного героя, в выборе актера для исполнения главной роли. Не случайно же впоследствии портреты Самойлова в гриме Щорса выставляли в музеях, будто это исторический Щорс.

— Я не могу и не хочу умалять значения актера, — говорила мне Юлия Ипполитовна, — но Александр Петрович, утвердив Самойлова, «лепил» образ Щорса как скульптор. И когда теперь я смотрю «Щорса», то вижу движения, жесты, мимику, интонацию Александра Петровича. Я считаю, что Самойлов сумел взять у Довженко все, что для него составляло сущность Щорса, и сделал это талантливо и впечатляюще. Но это был образ, который, как мне кажется, задолго до съемок создал режиссер. И я радуюсь тому, что на роль Щорса был взят Евгений Самойлов. Это великолепный актер, понимавший режиссера с полуслова. К тому же он блестяще говорил по-украински, совершенно без акцента. Это был уже не актер, это был настоящий Щорс...

И еще один эпизод. Довженко, готовясь к съемкам «Щорса», поручил Юлии Ипполитовне привезти из Москвы актрису на роль невесты, предупредив, что он намерен ввести ее прямо в сцену свадьбы... Самолет, в котором Солнцева летела с актрисой, должен был сесть там, где уже шла съемка, рядом с учебным аэродромом. И вот с актрисой Никитиной Солнцева идет по полю к месту съемки. Александр Петрович посмотрел на актрису, затем на Юлию Ипполитовну, и она увидела его недовольный жесткий взгляд. Солнцева поняла, что дело плохо. Словом, он не захотел работать с актрисой, которая ему не понравилась, и однажды даже не пришел на съемку. Но он всегда отличал хорошее от плохого и охотно признавал свою ошибку. В Доме кино был вечер-премьера «Щорса». На премьеру пришли Мейерхольд и Вишневский. Вишневский сказал, что после этой картины Довженко должен быть в Союзе писателей, а Мейерхольд — что эта картина выше всяких похвал. Тут к Александру Петровичу подходит режиссер Георгий Васильев и спрашивает: «Сашко, скажи, пожалуйста, где ты взял эту замечательную девушку, что играет невесту, я смотрю на нее и глаз оторвать не могу». — «А... Никитина, — сказал Довженко. — Это я ее нашел». Я сидела рядом и улыбалась. Я знала, что Александр Петрович никогда не врал, но понимала, что в ту минуту он был глубоко убежден, что именно он нашел эту актрису для «Щорса».

А создание немеркнущих с годами кинематографических фресок?.. Зрителей потрясал в «Щорсе» поистине монументальный кинорассказ о смерти Василия Назаровича Боженко, легендарного «батьки Боженко», вместе с Николаем Щорсом награжденного за освобождение Киева почетным золотым оружием. ...Вдоль густых хлебных нив, на фоне мрачного предгрозового неба и тяжелого дыма еще не отшумевших битв, на своих могучих плечах несут воины-таращанцы смертельно раненного, умирающего Боженко — его роль проникновенно исполнил актер Иван Скуратов. Упали на грудь буйные головы бойцов, склоняется до земли тучная пшеница, верный конь полководца замыкает эту скорбную процессию, передающую материнскую скорбь земли по своему славному сыну... <...>

Довженко писал: «Щорсу я отдал весь свой жизненный опыт. Все знания, полученные за 12 лет работы, нашли в этом фильме свое полное отражение. Я делал его с любовью и большим напряжением всех своих сил, как памятник народу, как знак своей любви и глубокого уважения к герою великого украинского Октября. <...> Я хотел быть нужным народу».

Да, учителем Солнцевой был вдохновенный художник, чьи политические, философские, эстетические и этические воззрения в искусстве кино отвечали мировосприятию миллионов. Верный друг великого мастера, она постоянно была рядом с ним, участвовала в сжигавших его неутомимых поисках нового, настойчиво овладевала мастерством режиссуры, умением работать с актерами, операторами и художниками, добиваться довженковского единства драматических и изобразительных решений.

В годы Великой Отечественной войны Юлия Ипполитовна в качестве режиссера участвовала в создании документальных фильмов «Битва за нашу Советскую Украину» и «Победа на Правобережной Украине». Художественным руководителем этих картин был полковник Александр Петрович Довженко, проведший на фронтах почти все военные годы. [ред. — Довженко находился на фронте как военный корреспондент в 1942–1943 гг., а в 1944–1945 гг. работал в Москве, на Центральной студии документальных фильмов.] Он же написал к этим фильмам авторский текст. <...>

В первые послевоенные годы Солнцева в качестве режиссера участвовала в создании фильма «Мичурин», удостоенного в 1949 году Государственной премии СССР. [ред. — Уточнение: в 1949 г. фильм был удостоен Сталинской премии (впоследствии приравненной к Государственной премии СССР); ее лауреатами стали, в частности, А. П. Довженко и Ю. И. Солнцева (Енциклопедія сучасної України).] <...> Прекрасно писал об этом Виктор Шкловский. Он писал о том, что «Мичурин» — это тема всей жизни Довженко. «Этот человек, — писал он о Мичурине — Довженко, — уже создал сад, сад приносил плоды, но он решил, что лучше провести опыт на приречном песке, что так деревья будут пластичнее, будут легче подвергаться перестройке». «Под смех благоразумных людей, — так говорится у Шкловского, — которые снабжали гения советами, творец выкапывал деревья, брал их на плечо, грузил их на плечи свои и своей жены, и они уходили, сгибаясь под тяжестью труда, на новые, неплодородные земли для освоения нужных человечеству опытов. Вот так уходил Довженко с Юлией Солнцевой от удачи к поискам». <...> Позднее она лично осуществила постановку фильма-спектакля «Егор Булычев и другие» и сатирического фильма, своеобразного кинофельетона — «Ревизоры поневоле».

Романов Ал. Постижение мастерства // Романов Ал. Верность : [штрихи к портрету Ю. Солнцевой]. — Москва : Бюро пропаганды советского киноискусства, 1978. — С. 20–24.