Поэтическая направленность молдавского киноискусства

Поэтическая направленность молдавского киноискусства отчетливее всего проявилась в творчестве кинорежиссера, драматурга и поэта Эмиля Лотяну.

Анализ поэтических текстов стихов из сборника «Белая радуга», ткани документальных лент — «Большая хора», «Фреска на белом», «Мой белый город» и др. — доказывает постоянство его поэтического взгляда на действительность. Это в свою очередь подтверждает исходный авторский постулат: кинопоэзия — видение, а не набор приемов. <...> Разбор фильма «Это мгновение» позволяет сделать еще один вывод — поэзия, будучи самостоятельным направлением в искусстве экрана, не отменяет, не заменяет прозы и не отгорожена от нее непроходимой пропастью.

Несмотря на кажущееся различие тематики фильмов Лотяну, все они подчинены главной линии его творчества — стремлению осмыслить окружающий мир, воспеть свой народ, красоту земли.

<...>

Творческая биография Э. Лотяну начинается с поэзии. Герои его стихов — мечтатели, романтики, влюбленные в жизнь. Через внутренний мир героев поэт передает свое мироощущение, свое отношение к жизни. <...>

Значительное влияние на поэзию Лотяну оказал молдавский фольклор. <...> «У меня есть одна страсть в искусстве — фольклор. В его атмосфере я вырос, из его источника я пью», — признается Лотяну. И действительно, такие жанры, как баллада, элегия, песня занимают значительное место в его поэзии.

Одной из излюбленных фольклорных тем в стихах Лотяну являются легенды о народных мстителях-гайдуках и о лэутарах. Художник решает ее в героико-романтическом ключе:

Земля моей Молдавии жестка,
во глубине веков ее начало,
там, где печаль несла свою мольбу,
там, где звучала гневно песнь борьбы.

Позднее эта тема нашла кинематографическое воплощение в фильме «Лэутары», в эпизоде ухода на каторгу Раду Негостина.

В поэзии Лотяну отчетливо прослеживается приверженность к гражданственной тематике, но поданной в романтическом ракурсе. <...> Жизненное кредо художника звучит набатным гулом в стихотворении «Это моя земля!»:

Земля моя! Живу любовью к ней.
Грядущим людям жизнь она подарит.
Я связан с тем, кто жил, и с тем, кто жив,
с рождающимся в чуткой тишине.
И если пуля страшного врага
в ее чело рассветное ударит,
я грудью встречу пулю, и она
застрянет и останется во мне.

Начиная с конкретных образов фольклора — гайдуков и лэутаров, — Лотяну приходит в творчестве к самым широким поэтическим обобщениям. Лирический герой поэта заявляет о том, что сердце его — это его планета, «огромный мир, горячий шар земной». В нем живет вся боль ее, проблемы и трагедии (стихотворение «Слева, у меня в груди...»). Та же гражданственная тематика приобретает еще большую масштабность звучания в стихотворении «Руки плебея»:

Тыщи лет
мои руки сжимались в оковах, в опале.
Мои руки товарищам павшим могилы копали.
Тыщи лет
мести жаждали руки. Глядел я жестоко.
— Зуб за зуб! — над могилами клялся я. —
Око за око.

Поэт-гражданин вновь возвращается к теме революции и гражданской войны, воплощая ее в романтическом ключе:

Мой конь, тебе постыл лугов уют,
Мой белый вихрь, неси меня туда,
где трубы Революции поют,
где смелым нет покоя никогда!

— «Откровение»

Этот мотив позднее трансформировался в двух фильмах Лотяну: «Ждите нас на рассвете» и «Это мгновение».

Образное восприятие окружающего мира, способность монтажного мышления вели художника к кинорежиссуре. Постепенно Лотяну пришел к выводу, что «в наш космический век стихи можно писать и кинокамерой» <...>.

<...> Романтическая приподнятость и символика отличают стихотворение «История абрикосового дерева». Абрикосовое дерево — это символ жизни, это вечная память о тех, кто ее завоевал.

На примере этого произведения интересно проследить взаимосвязь и взаимовлияние киноэтюда «Камень, время, песня» (1961 г.) и стихотворения. Фильм создан до «Истории абрикосового дерева». <...> Использованный в фильме прием ретроспекции (трагические обстоятельства гибели героини оживают в памяти ее боевого товарища) автор переносит в стихотворение. Это дает ему возможность в сжатой форме воскресить последние дни жизни героев путем панорамирования по надписям на стенах камеры смертников. Как в фильме, так и в стихотворении события прошлого стыкуются с настоящим. Введение в произведение временного монтажа позволило автору приблизить к нам те далекие, суровые дни. <...>

Вводя читателя в обстановку действия, он рисует общий план музея, бывшего тюрьмой, средний план глухого двора, в котором крупным планом предстает большое дерево, сгибающееся под тяжестью детально обрисованных плодов. Как бы используя движущуюся камеру, автор переносит читателя в камеру смертников, где путем ракурсной съемки, панорамирования, монтажных перебивок воссоздает суровые годы, воскрешает стойкость мужественных борцов, передает связь времен и поколений. В последнем кадре фильма общим планом на фоне большого города вырастает статуя героини с горящим факелом в руке, а стихотворение Лотяну заключают слова:

Мы все сюда приходим, чтоб учиться
помнить, дышать и ненавидеть, и смеяться,
печалиться за мертвых и живых.

— Перевод Ю. Левитанского

Лотяну-поэт и в свое литературное творчество привносит из кинематографа «объемное» видение мира.

С таким же основанием кинематографической картиной в стихах можно назвать стихотворение «Дунайский закат». <...>

А потом утомленно, сонно
ты плыла по седой реке,
и тебя, как крупицу счастья,
нес Дунай на своей руке.
Вот ты встала из пены белой —
волшебство мое, колдовство! —
и скатилось ручьями солнце
с тела смуглого твоего.

<...> Автор предстает здесь и художником, обладающим оригинальным монтажным мышлением, и интересным колористом. Как бы используя убыстренную и замедленную съемку, наезды и отъезды трансфокатора, смену укрупнений, поэт добивается динамики изображения и вводит читателя в само действие. <...>

Лиризм и экспрессия придают особое обаяние любовной лирике Э. Лотяну. Любимую свою он сравнивает с поющей скрипкой:

Ты, как скрипка, ты очень еще молода.
Твоя музыка тихо сочится сквозь веки.
Будто в глубь пирамид, я твой облик навеки
в глубь зрачков заточил навсегда, навсегда...

Любимая девушка, к которой обращается в своих стихах герой, — не фотографический, а художественный образ. Это символ Любимой вообще, в котором воплотились и «голоса ее серебряный дождь», и «волос ее тяжелая полночь», и «тихий рассвет ее лица», и «улыбка ее, взлетающая словно белый голубь».

Позднее этот собирательный образ Любимой найдет свое конкретное воплощение в героинях лотяновских лент — молодой несгибаемой республиканке Ампаро, юной пастушке Иоанне, в своенравной Лянке, в гордой красавице Радде. <...>

Герой Эмиля Лотяну — плоть от плоти земной. Он живет активной любовью к своей земле, к ее людям, ко всему, что его окружает. И то, что поэту особенно дорого, он стремится сохранить в памяти, воплотить в образы, заключить в поэтические строфы.

Тарасенко Л. Истоки кинопоэзии Эмиля Лотяну // Тарасенко Л. Поэзия молдавского экрана. — Кишинев : Литература артистикэ, 1980. — С. 7–15.