Поэма о советском народе

Литературный сценарий Александра Довженко «Повесть пламенных лет» пролежал в сценарных портфелях пятнадцать лет. Он был опубликован в печати и имел свою прессу. Его хвалили; но не только хвалили. Киновед Р. Юренев в книге «Александр Довженко» посвятил немало хороших слов сценарию «Повесть пламенных лет», но где-то среди строк признания неожиданно мелькали оговорки, пробивалось чувство тревоги за дальнейшую судьбу сценария. <...> Но дальше автор оговаривается: «Впрочем, кто знает? Может быть, нарушая досадную кинематографическую рутину, по которой непоставленный сценарий забывается, умирает, „Повесть пламенных лет“ — одно из лучших произведений кинодраматургии военного времени, патриотический сценарий, полный осуждения войны и прославления мира, — еще найдет себе режиссера?»

<...> «Повестью пламенных лет» Довженко подсказал расширение эстетических возможностей кино. Разве не видно это предчувствие в таких кусках сценария: «Земной шар вращался в межзвездном пространстве. Дымилась планета... Вдруг засверкал, заполыхал огнями весь правый берег — от Киева до Вышгорода и Межгорья, и стали видны горы за Днепром, и Днепр, и левобережные пески. За песками в прибрежных лозах и дальше, за лозами, в лесах, во тьме, разрываемой множеством взрывов, кипела работа».

<...>

Сценарий рассчитан на то, чтобы «иллюзия реальности» предельно расширилась. В этом сказывается сила большого таланта.

<...>

И предвидения художника оправдались. «Повесть пламенных лет» была реализована на широкоформатном экране, как будто бы специально изобретенном для того, чтобы воплотить монументальные образы сценария.

Новая система кинематографа позволила передать не только недооцененную критикой напряженную эмоциональность фильма, но и конденсировать, уплотнить действие. Приближаясь к реальности, широкоформатный фильм вместе с тем предоставляет возможность удивительно сжатого, концентрированного художественного воплощения жизни.

Заранее оговоримся, что широкий формат «Повести» блестяще использован не только в динамических пейзажах. Главные, наиболее впечатляющие — сцены, где раскрывается могучий характер героев. И не внешние проявления, а богатство внутреннего мира Ивана Орлюка, учительницы Ульяны Рясной, генерала Глазунова, учителя Рясного, Марии и других действующих лиц составляет главную ценность фильма, то, что волнует неизмеримо. Как бы ни были впечатляющи батальные сцены фильма или, например, пейзажи над Днепром, — не в них, а в человеке, в его мыслях и чувствах содержится эмоциональный заряд фильма.

Неправы также те, кто отрицает наличие сюжета в фильме. Картина «Повесть пламенных лет» так же сюжетна, как, скажем, сюжетно «Слово о полку Игореве» или «Витязь в тигровой шкуре». Сюжет «Повести» — это сказание народной трагедии, в центре которой судьбы Ивана Орлюка, его семьи, его невесты, его односельчан и однополчан, а также его врагов.

Не один день, не один эпизод, а всю трагедию войны от первых ее дней и до Победы показали Довженко и Солнцева.

Вот первый, наиболее тяжкий период войны. Это страшный период потерь, говорят Довженко и Солнцева. Но в недрах народа зреет грядущая победа. Носителем этой победы в фильме является Иван Орлюк. Суд над Иваном Орлюком, самочинно казнившим двух предателей Родины, суд, происходящий буквально под вражескими бомбами, — неповторимо драматичен и оптимистичен.

Орлюку грозит расстрел — его судит военный трибунал, и судьи рассматривают его поступок с точки зрения закона военного времени. И все они — и Орлюк, и судьи — в любую секунду могут погибнуть от брошенной врагом бомбы. Идет война, люди уничтожают друг друга. Но Орлюк, вопреки всему, одержимо думает о мире. Рассказывая судьям свою биографию, он увлеченно говорит о мирной жизни, о простых, человеколюбивых и прекрасных делах народа, о созидательном мирном труде. Его монолог — это подлинный гимн труду и народу-труженику. И в то же время органична радость Ивана, когда он говорит о предстоящей схватке с врагом. Сегодня, когда любимой Родине угрожает враг, у Ивана одна цель: изгнать врага с родной земли.

<...>

В процессе постановки режиссеру приходилось решать много совершенно новых творческих задач.

Как будет воздействовать на зрителя новый экран? Не поглотят ли актера общий план, пейзаж? Не отвлечет ли «эффект присутствия» широкоформатного экрана от художественно-эстетических задач?

Юлия Солнцева, операторы Федор Проворов и Алексей Темерин явились подлинными первооткрывателями. И надо сказать, что результаты освоения широкого формата превзошли все ожидания.

Поистине новым словом в киноискусстве явились батальные сцены. Это зрелище невиданной эмоциональной силы. На экране воссозданы пейзажи такой широты и такой глубины, которых доселе не создавал ни один живописец, ни один кинематографист.

Батальные эпизоды — атака вражеских танков, форсирование советскими воинами Днепра — впечатляющи еще и тем, что в них огромный масштаб изображения событий сочетается с пристальным вниманием к человеку. Одна из главных тем фильма «Народ в войне» решается прежде всего в конкретных образах и, естественно, в первую очередь в образе главного героя Ивана Орлюка.

Когда видишь Ивана Орлюка, этого сильного, трудолюбивого человека, в бою, невольно восторгаешься талантом режиссера, актера, оператора, которые сумели сосредоточить в образе одного человека многие черты сражающегося народа. Иван Орлюк нигде не отрывается от второго и третьего плана, он показан в массовых сценах, и при этом образ не теряет своей выразительности.

Слияние героя и народа представляет исключительно интересное художественное явление, о котором наши критики и искусствоведы, очевидно, будут еще много и долго говорить. И поэтому я не могу согласиться с теми критиками, которые не увидели в образе Ивана Орлюка ничего большего, чем символ, «рупор» и т. д. и т. п.

Нет, актер Н. Винграновский очень точно понял мысль автора о герое из народа, который нес бы в себе простоту, но не упрощенность, интеллектуальность, но не сухость, обобщенность, но не схему; героя, который существует и живет интересами народа в военное время. Иван Орлюк в его исполнении — реальный, живой человек.

Но если актер Н. Винграновский-Орлюк с первых же кадров фильма покоряет нас убедительностью своей игры, то актриса С. Жгун в роли молодой учительницы Ульяны Рясной оставляет нас разочарованными. Смысл поступков Ульяны, слова, произносимые вслух, — содержательнее, драматичнее того, что играет С. Жгун. Актриса не справилась со своей прекрасной ролью, но глубина образа, созданная в сценарии, и большой такт, мастерство постановщика, видимо, разгадавшего где-то в середине съемок слабости актерского исполнения, преодолели многие потери. И хотя мы не полюбили всей силой Ульяну — Жгун, но преклонились перед ее героизмом.

Зато отец Ульяны — его роль превосходно исполняет С. Лукьянов — предстает перед нами как цельный, сильный и волевой характер. Рясному отведено в фильме мало места. Но как многому научил нас Рясный-Лукьянов за свою короткую экранную жизнь! Какое гордое чувство, а не слезливую жалость вызвал в наших сердцах герой, в котором воплотились типические черты советского интеллигента: для него любовь к Родине была самым священным чувством.

Довженко свойственно мышление образами поэтическими, и поэтому реалистические характеры фильма — характеры особого рода, к ним нельзя подходить с обычной меркой.

Вот, например, фантастический проплыв челна, в котором спит Иван среди деревьев... Воспоминания о прошлом, голоса близких, музыка, удивительнейшим образом слившаяся с изображением, — все это наделено большой поэтической силой и, может быть, больше подводит нас к восприятию образа Ивана Орлюка, чем десяток «реалистических» (читай: натуралистических) эпизодов в иных фильмах, авторы которых прочно стоят на заземленной поверхности ремесленного реализма. <...>

В напряженном развитии событий, развивающихся в связи с процессами жизни, проявляются прекрасные, высокие качества и других героев.

Я уже говорил об Иване Орлюке, Василии Рясном, об Ульяне. Хочется остановиться также на образе генерала Глазунова в исполнении Бориса Андреева.

В сценарии этот образ наименее развернут, и нет в его разработке ничего оригинального и неповторимого. Однако Ю. Солнцева и Б. Андреев подняли этот образ, придали ему исключительную, неповторимую сочность, подчеркнули народность характера.

Генерал — Б. Андреев мудр и строг и в то же время полон душевности и человечности. В этом образе с большой силой передана глубокая мысль о единстве советского общества, о его внутренней сплоченности. Роль генерала на свадьбе, может быть, и несколько риторическая, воспринимается зрителем как трогательное проявление чистых, светлых, человеческих чувств.

С характерами, а не заданными, умозрительными категориями и образами представителей и пособников фашизма встречаемся мы в фильме: Шредером (В. Акуратерс), Грибовским (В. Зельдин), генералом фон Бреннером (Б. Бибиков). Как убедительно раскрываются они в фильме! Вспомните первое появление на экране Шредера. Как он заносчив, как самоуверен, с какой жестокой, бесчеловечной убежденностью бросает слова об уроке новой истории, который он, мол, «преподает учителям и ученикам». И как растерян, жалок Шредер в сценах суда, когда понимает, что его песенка спета, что жгучая ненависть народа не спасет его от возмездия за преступления.

Почему так долго идет на экране суд над фашистами? Нужно ли это для фильма? Необходимо! <...>

«Повесть пламенных лет» служит высоким идеям времени, высоким идеалам человечества. И потому с особой силой хочется подчеркнуть подвиг Ю. Солнцевой; именно ее энергии, воле и таланту мы обязаны появлению на экране замечательного творения Довженко. Солнцева воскресила задуманные Довженко образы. Она сплотила съемочный коллектив и подняла каждого из участников работы до глубокого понимания авторского замысла. Заслуга Ю. Солнцевой огромна.

И нельзя не отметить еще работу операторов фильма Ф. Проворова и А. Темерина, которые выступили подлинными энтузиастами-новаторами, смело и самоотверженно отстаивавшими новый, широкоформатный экран.

В целом же, во всем коллективе фильма нет, я думаю, ни одного человека, чей вдохновенный, настойчивый труд не принес своих плодотворных результатов.

«Повесть пламенных лет» займет особое место в ряду лучших, выдающихся произведений советского кино. <...>

Шестнадцать лет отделяют нас от дня, когда знамя Победы было водружено над фашистским рейхстагом. Фильм вернул нас в ставшее историей прошлое, чтобы мы еще раз ощутили величие и непобедимость творца будущего — советского человека.

Рачук И. Поэма о советском народе // Искусство кино. — 1961. — № 5. — С. 80–83.