В последних номерах журнала «Вокруг света» за 1908 год были напечатаны рекламные объявления о подписке на следующий, 1909 год, и среди них такое (№ 49, стр. 828):
Об особом интересе, который возбуждала «живая фотография», в объявлении говорилось не случайно. Это было время быстрого подъёма кинематографа в России. В 1906 году появилась первая прокатная контора — предвестник конца ярмарочного, балаганного периода кино. 1907 год отмечен попытками съёмки художественных картин и началом систематического выпуска хроникальных кинолент «из русской жизни». В 1908 году А. Дранков снимает «Понизовую вольницу». Как грибы, растут новые прокатные и производственные фирмы в Петербурге, в «киностолице» — Москве, в крупных центрах провинции. Число кинотеатров в городах увеличивается так быстро, что городские власти вынуждены принять ограничительные меры.
Кинематограф привлекает внимание общественности — о нем много пишут в периодической печати, он попадает под огонь юмористических журналов. Популярность кинематографа находит своеобразное выражение во многих изданиях, рассчитанных на обывателя.
Бесплатное приложение к журналу «Попрыгунья-стрекоза» — «Кинематограф». В 1908 году издатель М. Лакшин начинает выпускать журнал, целиком посвящённый уголовной и «пикантной» хронике и «сенсационным разоблачениям», и называет его «Кинематограф». В Саратове в 1909 году напечатан анонимный стихотворный памфлет на «стопудовую Управу». Название — «Земский кинематограф»[1]. В том же году в Вильно два сборника «сатирически-общественного содержания» выпустил на польском языке К. Петкевич. Название? Конечно, «Кинематограф». Рекорд пошлости на ниве «кинематографической» печати поставил Петербургский торговый дом «Ю. Ягельская и К°», издавший в эти годы несколько выпусков «Кинематограф в анекдотах и афоризмах». Вперемешку с рекламой готового платья, шляп и «небывалого кредита» в них печатались «исторические» и «кавказские» анекдоты и весьма сомнительные афоризмы Поль де Кока и ему подобных. Разумеется, к кинематографу вся эта «литература» не имела никакого отношения. Модное слово использовалось для привлечения читателей.
В 1907–1908 годах появляются брошюры и книги, специально посвящённые вопросам кино[2]. Это были издания рекламного характера — каталоги аппаратов и лент. В октябре 1907 года выходит первый номер кинематографического журнала «Сине-фоно». В 1908 году фирма «Бр. Патэ» издаёт русский перевод «Руководства по кинематографии», вышедшего в Париже в 1907 году. Руководство адресовалось кинопредпринимателям и для
широкого читателя интереса не представляло.
Шестьдесят лет назад, в начале 1909 года, в Москве в издательстве И. Д. Сытина вышла книга, обещанная в объявлении журнала «Вокруг света». Автором её был В. А. Готвальт, а полное название — «Кинематограф. ("Живая фотография"), его происхождение, устройство,
современное и будущее общественное и научное значение». Почти одновременно в Петербурге издательством Π.П. Сойкина в качестве бесплатного приложения к журналу «Природа и люди» была выпущена книга Б. Дюшена и А. Семёнова «Кинематограф, его устройство и применение» с приложением статьи Влад. Фисейского «Как устроить самому кинематограф».
Эти книги положили начало регулярному выпуску литературы по кино на русском языке. Характерно, что обе они были изданы как бесплатные приложения к массовым (по масштабам того времени) журналам. Солидные и опытные книгоиздатели И. Д. Сытин и Π. П. Сойкин хорошо чувствовали интересы читающей публики и знали, какая бесплатная премия может привлечь дополнительных подписчиков. Не случайно и то, что, выпустив книгу Готвальта тиражом в 20 000 экземпляров в качестве бесплатного приложения к журналу, И. Д. Сытин, несколько месяцев спустя, напечатал для розничной продажи дополнительный тираж в 3000 экземпляров с новой, более красочной обложкой.
* * *
В 1909 году в журнале «Природа и люди» появилась небольшая корреспонденция «Кинематограф и наука», автор которой писал: «Сильно распространившееся применение кинематографа в деле развлечения почти отодвинуло на задний план более важное применение его, как вспомогательного средства в изучении многих отраслей науки»[3].
Такой взгляд на кинематограф был очень распространён в эти годы. Он выражал отрицательную реакцию общественности, и в первую, очередь работников просвещения, на каждодневный репертуар «иллюзионов» и «электро-театров» — пошлую, откровенно развлекательную продукцию зарубежных кинофирм. Недалеко ушли от неё и первые, немногочисленные ещё фильмы русских кинопредпринимателей, хотя в основном это были экранизации (точнее, киноиллюстрации) произведений русской литературы.
Подобный же подход к кинематографу и у Б. Дюшена и А. Семенова. «Мировая история, — пишут они, — даёт бесконечную вереницу фактов, указывающих на то, что открытия и изобретения гениального ума слишком часто служили человеку не на пользу, а во вред»[4]. К таким открытиям и изобретениям авторы относят и кинематограф: «К сожалению, кинематограф, предназначенный по своей идее для целей науки, стал в руках людей предметом наживы, стал потворствовать низменным инстинктам толпы, демонстрируя дикие сцены грабежей, насилий и убийств, развращая зрителя рядом порнографических картин»[5].
Дюшен и Семёнов подробно рассматривают применение кинематографа для популяризации знаний и заканчивают книгу пожеланием, «чтобы та масса энергии, денег и талантов, которая ныне безрассудно растрачивается огромным большинством техников и авторов кинематографических пьес, направилась к той единственной цели, которой должен служить кинематограф»[6].
В. Готвальт тоже не забывает о воспитательной роли кинематографа, о его возможностях в наглядном обучении, о его применении в науке. И Готвальта тоже наводят на грустные мысли то, что «кинематограф, как и все гениальные изобретения, прежде всего попал в цепкие руки ловких дельцов» [7]. Но в отличие от Дюшена и Семёнова, от многочисленных авторов статей, составивших себе вполне ясное представление о «цели» кинематографа, В.А. Готвальт сумел увидеть перспективу превращения «электро-театра» в кинотеатр, балаганного зрелища — в искусство.
В этом значение его книги в русской кинолитературе.
* * *
Основное положение, из которого исходит Готвальт в оценке состояния и возможностей кинематографа, сформулировано им так: «Живая фотография, как-то видно уже из самого названия, имеет целью воспроизводить жизнь. Поэтому она должна находить применение всюду, где есть жизнь» [8].
Готвальт подробно разбирает все известные в то время применения кинематографа — «воспроизведение текущих событий» (то, что теперь мы зовём кинохроникой), «область воспитания», «распространение знаний» (научно-популярное кино), народное образование (учебное кино), «область портретов» (любительское кино — об этом, правда, он пишет в главе, посвящённой будущему кино), применение кино в научных исследованиях и даже «область знакомства со священной историей», по поводу которой он выражает сожаление о существующем в России суровом запрете показывать библейские и евангельские события. В конце своего обзора Готвальт подходит «к тому кинематографу, кричащие вывески которого глядят на нас со всех углов», т.е. к тому кинематографу, который сегодня мы называем художественным кино. «Как это ни жаль, —констатирует он, —но все эти «электро-театры» очень недалеко ушли от балагана» [9].
В. Готвальт вполне трезво оценивает «уличный кинематограф» в России и его репертуар, приводит экономические выкладки, показывая рентабельность («выгодность») «электро театров», спекулирующих на низменных вкусах «толпы», и не без иронии замечает, что «небольшим утешением в данном случае нам может служить то обстоятельство, что на Западе уличный кинематограф, т. е. «электро-театр» находится в ещё худших условиях»[10].
Несмотря на это, он уверен, что кинематограф не заслужил «репутации развратителя»: «Такой репутации кинематограф заслуживает так же мало, как фотография вообще, хотя и фотографией иногда пользуются для предосудительных целей» [11].
Балаганное кино никак нельзя назвать искусством, и этим пользуются сторонники чисто просветительного кинематографа, предавая «развратителя» анафеме. Но вместе с водой они выплёскивают ребёнка.
В. Готвальт стоит на другой позиции. Считая, что кинематограф должен найти применение всюду, где есть жизнь, он, естественно, приходит к мысли о том, что кинематограф должен найти применение и в искусстве. Ведь искусство — это тоже проявление жизни.
Готвальт пишет о применении кинематографа в театре. Он приводит примеры –кинематограф «положительно необходим» для показа полёта валькирий у Вагнера или полёта духов в «Волшебном стрелке». Он предлагает использовать «живую фотографию» для показа сцены похищения в драме А. Н. Островского «Воевода, или Сон на Волге». Он сообщает о том, что «в Германии только что образовалось общество, поставившее себе целью создать «антрактные» картины для мировых классических театральных пьес Шекспира, Мольера, Шиллера, Лессинга и др.»[12], и надеется, что такое общество возникнет в России. Он описывает, какой могла бы быть «междуактная» картина для «Ревизора» Гоголя (антракт между вторым и третьим актами — поход Хлестакова, Городничего и их свиты в уездное училище и богоугодное заведение), и в заключение пишет: «Думается, что цельность впечатления от таких картин, исполненных любовно, серьёзно и художественно, могла бы только выиграть, а сокращение антрактов, вероятно, будет очень и очень желанной мерой для публики.
Впрочем, здесь мы снова говорим о «будущем», которому у нас посвящена целая глава» [13].
Обратимся же к главе VI, рассказывающей о будущем кинематографа: «Этот кинематограф будущего сейчас рисуется в таком виде: на стене, в частной квартире, прикреплён маленький экран из матового стекла. Рядом небольшой рупор, едва выдающийся из стены, а внизу красивый, изящно полированный ящичек. Вместо наших громоздких книжных шкафов на лёгких полочках разложены алюминиевые круглые коробки. «Библиотека» из несколько тысяч произведений занимает такое место, на котором теперь не уместятся увесистые тома одних наших классиков. Для того чтобы прочесть какое-нибудь произведение, достаточно взять соответствующую коробку, вынуть из неё ролик, вложить в ящичек на стене и повернуть маленький рычаг: из рупора польются звуки, а на экране эти звуки будут иллюстрироваться самой жизнью»[14].
Мне придётся извиниться перед читателями за обилие длинных цитат, но я не могу не привести здесь ещё одной цитаты — не из Готвальта, а из статьи, написанной ровно через 50 лет после выхода его книги: «Пройдёт немного времени, и у каждого культурного человека будут две библиотеки: собрание книг и собрание записанных на «Магнитку» кинокартин. Такая картина будет весить меньше книги. Фильм «Анна Каренина» поместится на маленьком ролике величиной с чайное блюдечко. Зарядка будет чрезвычайно проста: вложить в кассету и нажать кнопку. Экраны будут в каждой квартире, может быть, в каждой комнате. Экран и аппарат будут заранее вмонтированы в стену. Возможность в любой момент «почитать» любую часть любой кинокартины станет потребностью человека»[15].
Не правда ли похоже? А ведь М. Ромм, рисуя картину будущего, опирался на 45-летний опыт киноискусства (если согласиться с мнением самого Ромма и считать, что кино как искусство началось с первой мировой войны) и 65-летний опыт кинотехники!
Но вернёмся к книге Готвальта.
Какими будут кинофильмы, которые можно будет смотреть в «кинематографе будущего»? «Представим себе на минуту, что «кинематограф будущего» существовал при Гоголе, что Гоголь написал свои «Мёртвые души» и сам иллюстрировал их. Под руководством самого Гоголя гримировались актёры, изображавшие его бессмертные типы, под руководством Гоголя создавались декорации, среди которых разыгрывается трагикомедия похождений Чичикова. Тогда мы могли бы, нажав пружинку «кинематографа будущего», слушать «Мёртвые души» в образцовом чтении и в то же время видеть то, о чем писал Гоголь»[16]. И дальше ещё раз: «Произведения писателей можно будет видеть, и видеть именно в такой обстановке, которую будут создавать сами писатели. Несомненно это сделает литературные произведения понятнее для читателя, приблизит их к нему»[17].
Готвальт уверен, что «кинематограф будущего» открывает новые перспективы не только перед писателями. Он имеет ещё одну сторону, «особенно заманчивую для артистов», — возможность сохранить игру выдающихся актёров для потомства.
В те времена ещё не существовали такие слова, как «сценарист», «кинорежиссёр», «сценарий», «кинофильм», — «кинозритель», Готвальт, естественно, пользуется понятиями литературы и театра. Но перевести их на современный язык не так трудно. И тогда становится совершенно ясно, что готвальтовский «кинематограф будущего» — это и есть сегодняшний художественный кинематограф.
Появление такого кинематографа приведёт, по мнению Готвальта, к дальнейшей демократизации искусства, к проникновению его в глубь народных масс: «Искусство, как таковое, в значительной степени поможет делу народного воспитания, и в этом направлении кинематографу, несомненно, предстоит крупная, почётная роль»[18].
Почётная роль кинематографа как вида искусства! В 1909 году немногие были способны понять и оценить это. Тем больше значение книги Готвальта, сумевшего тогда заговорить об эстетическом наслаждении искусством кинематографа. И не случайно, конечно, глава о будущем кино начинается в его книге именно с вопросов искусства. Довольно скоро сбылось предвидение Готвальта, который писал: «И если, действительно, сбудутся мечты о таком действительно художественном кинематографе-театре, кинематографе-книге, то искусство достигнет неведомого теперь расцвета»[19].
* * *
Нет необходимости подробно рассматривать здесь другие разделы книги Готвальта, хотя и в них можно найти интересные наблюдения, факты, выводы. Вот, к примеру, мысли Готвальта о роли кино в деревне: «Пройдёт ещё десяток лет, и, разумеется, при благоприятных общих жизненных условиях, кинематограф проникнет в нашу деревню, и если он проникнет туда при содействии не шарлатанов, которым безразлично, из кого и за что выжимать деньги, если он проникнет туда при посредстве людей, которым дорого дело народного развития, то в нашей деревне кинематографу предстоит громадная культурная работа»[20]. Небезынтересны и размышления Готвальта о перспективах кино в Азии и Африке, да и многое другое. Вообще же, книга Готвальта — своеобразная маленькая энциклопедия, в которой собрано на 119 страницах все, что было известно о кинематографе к 1909 году. Недаром дюссельдорфский журнал «Kinematograf» посвятил этой книге большую статью, в которой было подчёркнуто, что, кратко изложив техническую сторону дела, автор сосредоточил внимание на эстетических и социологических вопросах[21].
Сам В. А. Готвальт скромно именует себя составителем. Действительно, он широко использовал немецкие и французские журналы и книги, а также и материалы русской печати. Однако в основном, а главное в выводах — это оригинальное сочинение, написанное сведущим, не поверхностным, прогрессивно настроенным автором. Впрочем, не следует преувеличивать прогрессивность Готвальта — типичный либерал, он не забывает упомянуть о «высочайших особах» и о той пользе, которую может принести кинематограф преподаванию «Закона божьего».
Но нельзя и недооценить вышедшую 60 лет назад книгу, в которой впервые в России так полно и глубоко был поставлен вопрос о перспективах кино как искусства.
* * *
В заключение то немногое, что сегодня известно о самом авторе. Владимир Адольфович Готвальт был плодовитым литератором. Он писал многочисленные научно-популярные статьи и книги по самым разнообразным областям знаний — книжки о химических элементах «Сера» и «Хлор» и исторический очерк об Отечественной войне 1812 года, знакомый нам «Кинематограф» и брошюру по астрономии «Кончина мира и комета Галлея», толстый
том «Лекций по электротехнике» и статью о бактериях «Невидимые друзья и враги человечества». Он переводил с английского произведения Г. Уэллса, Б. Шоу, Марка Твена, Э. Сетон-Томсона, с французского — Ж. Верна, К. Фламмариона; с немецкого — М. Бехтера, А. Геденстерна, П. Розеггера. Готвальт и сам писал рассказы, а в 1912 году напечатал небольшую историческую повесть «Мазепа». Он был членом Общества русских драматических писателей и журналистом. В 1902–1905 годах сотрудничал в журнале «Народное благо», и его фамилия стояла в перечне участвующих в журнале вместе с фамилиями Л. Андреева, М. Горького, Н. Рубакина, А. Серафимовича, А. Чехова. Готвальт встречался с Л. Толстым у К. Тимирязева, был одним из немногих журналистов, приехавших в Астапово в дни болезни Толстого, и написал книжку о его последних днях[22].
Литературная деятельность В. Готвальта была настолько разнообразна, что трудно было поверить, чтобы все это писал один и тот же человек. Видимо, поэтому даже в таком солидном издании, как «Критико-библиографический словарь русских писателей и учёных»проф. С. Венгерова, он превратился сразу в трёх разных писателей [23] (это связано, наверное, ещё с тем, что в разных изданиях фамилия писалась по-разному — Готвальт и Готвальд).
В годы первой мировой войны В. Готвальт сотрудничал в петербургском журнале «Дружеские речи», где напечатал много публицистических и научно-популярных статей (в том числе статью «Кинематограф на службе науки» [24] и несколько рассказов в «ура-патриотическом» духе). Дальнейшую его судьбу пока выяснить не удалось.
Бутовский, Я.: Первая русская книга о киноискусстве / Я. Бутовский // Вопросы киноискусства. — 1970. — № 12. — С. [диапазон страниц неизвестен].
ПРИМЕЧАНИЯ:
1 ^ Вен. Вишневский в статье «Истоки русской кинолитературы» («Советский экран», 1929, № 14) ошибочно включил эту брошюру в число книг, посвящённых кинематографу.
2 ^ Первая русская книга по кино и одна из первых в мире — брошюра Вл. Тюрина «Живая фотография» — была издана журналом «Техническое обозрение» ещё в 1898 году. Для своего времени брошюра была безусловно хороша и никак нельзя согласиться с мнением Вен. Вишневского, считавшего, что она написана «несколько небрежно и наспех» («Советский экран», 1929, № 14). В 1899 году в Петербурге было выпущено первое на
русском языке пособие для кинолюбителей — иллюстрированная брошюра в 34 страницы «Как фотографировать и как демонстрировать живые фотографии “Биокамом”». После выхода этих книжек в русской кино литературе наступила длительная пауза.
3 ^ «Природа и люди», 1909, № 48, стр. 774.
4 ^ Б. Дюшен и А. Семенов. Кинематограф. Его устройство и применения. СПб., [1909], стр. 22.
5 ^ Там же, стр. 4.
6 ^ Там же, стр. 24—25.
7 ^ В. Готвальт. Кинематограф («Живая фотография»). Его происхождение, устройство, современное и будущее общественное и научное значение. М., 1909, стр. 73.
8 ^ Там же, стр. 47.
9 ^ Там же, стр. 67.
10 ^ Там же, стр. 73.
11 ^ В. Готвальт. Кинематограф., стр. 68.
12 ^ Там же, стр. 71.
13 ^ Там же.
14 ^ Там же, стр. 104.
15 ^ Михаил Ромм. Беседы о кино. М., «Искусство», 1964, стр. 250.
16 ^ В. Готвальт. Кинематограф., стр. 104.
17 ^ Там же, стр. 107.
18 ^ Там же, стр. 105.
19 ^ Там же, стр. 107.
20 ^ Там же, стр. 115.
21 ^ См. об этом в «Листке из календаря» Е. Теплица. «Film», 1959, № 22.
22 ^ В. Готвальт. Последние дни Льва Николаевича Толстого. М., «Народное издательство», 1911. В Астапово В. Готвальт приехал 5 ноября 1910 года в качестве корреспондента «Газеты-копейки».
23 ^ С. Венгеров. Критико-библиографический словарь русских писателей и учёных, т. I, изд. 2-е, 1915, стр. 202.
24 ^ «Дружеские речи», 1916, № 6, стр. 69—70. Статья подписана псевдонимом «В. Горский».