Олимпиада под знаком медведя

Для советской мультипликации умение учитывать конъюнктуру (в том числе политическую) и использовать продиктованный ею материал для выражения собственных творческих идей и задач было явлением естественным. <...> надо вспомнить, что в истории советской мультипликации было три периода, когда она была насквозь «конъюнктурна», публицистична и пыталась откликаться «на злобу дня», порой — буквально на каждый «чих» политической и общественной жизни. <...> Это 1923–1935 годы, 1941–1943 годы и перестройка. <...>

В результате по мультипликационным фильмам, как и по карикатурам, можно писать историю страны. И одной из важнейших страниц в этой «истории» является участие мультипликаторов в подготовке к московской Олимпиаде 1980 года.

<...>

А ведь в отличие от других мероприятий, дат, юбилеев и кампаний, на которые мультипликаторы откликались максимум одной-двумя работами, Олимпиаде-80 было посвящено несколько десятков фильмов различной тематики, метража и направленности. Акций подобного масштаба советская мультипликация не знала никогда. Разумеется, от программы такого размаха трудно было бы ждать гарантированного высокого художественного качества. Однако мультипликаторы взялись за ее реализацию и сделали свою работу по большей части достойно и добросовестно.

«Олимпийская» мультипликация разрабатывала несколько тем: история олимпийского движения, реклама товаров и услуг для гостей Игр, пропаганда спорта, физкультуры и здорового образа жизни, а также вклада Олимпиады в дело борьбы за мир и дружбы народов. <...>

Важно отметить, что почти во всех случаях обращения аниматоров к олимпийской тематике инициатива исходила снизу. Масштабное производство мультипликационных фильмов на сей раз не было госзаказом.

<...> На студии было принято решение, что в каждом фильме режиссеры и художники-постановщики будут самостоятельно трактовать внешний облик мультипликационного Миши, и единого подхода к типажу не возникло.

Разумеется, в «олимпийском проекте» невозможно было не задействовать Б. П. Дежкина — виртуозного мультипликатора; режиссера, заработавшего известность картинами на спортивную тематику. Однако к 1979 году он находился уже не в лучшей творческой и физической форме. Мешали возраст и прогрессирующая потеря зрения. Хотя на стадии написания сценария (авторы — С. В. Рунге и сам Дежкин) будущий фильм не вызывал серьезных опасений. Рабочее название сценария — «Друзей на свете много» (или «Два сувенира»), и темой его была преемственность олимпийских традиций.

Фильм рассказывал о дружбе Миши Олимпийского с талисманом предыдущей, монреальской Олимпиады — бобром Амиком. Более того, предполагалось, что у этого фильма будет и продолжение — с условным названием «Мы — олимпийцы!». В первом фильме Миша и Амик должны были познакомиться, подружиться и отправиться в путешествие по Сибири, в олимпийскую Москву. Во втором фильме они должны были дать своеобразный шуточный концерт на московском стадионе. Фильм-концерт — еще один излюбленный жанр Дежкина, концертные номера он часто вставлял и в свои картины иной тематики. Сохранились рукописные наброски Дежкина, свидетельствующие, что он уже начинал разработку сюжета второй «серии». Выпуск первого фильма был запланирован на октябрь 1979 года, но работа над лентой затянулась, и он остался единственной воплощенной частью дилогии.

Литературный сценарий начинался с лесного ажиотажа из-за избрания Миши представителем на Олимпиаде. В этот момент на вертолете в лес прибывает Амик, находит медвежье жилище, просит познакомить его с Мишей, но не узнает его, перепачканного медом и малиной. Когда Мишу отмывают, Амик торжественно передает ему олимпийский пояс. Заяц-марафонец доставляет в лес радиограмму с вызовом в Москву, и Амик с Мишей отправляются в путь, по дороге наблюдая животных, занимающихся различными видами спорта. Финал в разных вариантах сценария (литературном и двух режиссерских) отличался: в одном случае фильм должен был кончаться отправлением талисманов в путешествие, в другом — приключением на реке, когда Амик отставал от Миши, уплывшего на надувной лодке, догонял его на каноэ, и они чудом спасались после кораблекрушения. <...>

Третий вариант финала из еще одного экземпляра литературного сценария, сохранившегося в личном архиве Дежкина, рассказывал о встрече Миши и Амика в тайге с тигром, который, увидев на Мише пояс с олимпийской символикой, подвозил на своей спине медвежонка и бобра до трассы БАМа.

Фильм был запущен в подготовительный период в марте 1979 года. Уже в процессе работы над режиссерским сценарием он приобрел окончательное название — «Первый автограф», утратил эпизод с передачей олимпийского пояса, и причиной встречи Амика с Мишей стало желание бобра получить у Миши автограф, осуществленное только в финале, на реке, после крушения. Тем не менее в рабочих раскадровках режиссера сцена передачи пояса присутствует.

Раскадровку и эскизы (художники-постановщики Б. П. Дежкин и А. В. Винокуров) худсовет оценил очень высоко (есть сведения, что на том этапе художником-постановщиком фильма был Ю. В. Мещеряков), раскритиковав лишь музыку. 

Судя по рабочим записям Дежкина, в качестве кандидатур композиторов он рассматривал Алексея Рыбникова и Игоря Ефремова, однако остановился на Викторе Лебедеве, хотя от этого выбора и предостерегал худсовет. Однако в процессе производства начались сложности.

Из-за длительной болезни режиссера сроки неоднократно переносились, и закончен он был лишь в конце января 1980 года. В процессе работы фильм очень сильно изменился, потерял множество выписанных в сценарии остроумных деталей (хотя еще во время приема подготовительных работ Святослав Рунге пожелал, «чтобы Дежкин придерживался того хорошего, что было им самим найдено»), сценарно-редакционная коллегия студии неоднократно признавала необходимость внесения в рабочий материал поправок. В довершение всего, исправлений потребовала и редакционная коллегия Госкино, для чего фильм был отправлен на переработку и окончательно принят только 26 февраля.

В архиве режиссера, например, сохранились целлулоидные фазы, на которых Амик и Миша пьют, соответственно, кока-колу и квас (в картине этого эпизода нет).

Несмотря на многочисленные рисунки Миши и Амика в резиновой лодке в раскадровках и эскизных рисунках, сохранившихся в режиссерском архиве, из разнообразных вариантов финала Дежкин выбрал встречу Миши и Амика с тигром, тоже охотящимся за Мишиным автографом (однако, в отличие от рабочих раскадровок и компоновок, в фильме отсутствует заключительный план, где бобер с медвежонком должны были ехать на тигре верхом). Кроме того, вместе с другими деталями из картины исчезла почти вся олимпийская и национальная символика, из-за чего сюжет окончательно перестал читаться, а значение фигуры бобра стало вовсе туманным — никаких намеков на связь этого героя с монреальской Олимпиадой, и вообще с Канадой, не осталось. Очевидно, что это было связано с международными политическими осложнениями начала 1980 года, с массовым бойкотом Олимпийских игр, одним из инициаторов которого выступила Канада. Инициатива эта была обнародована в январе 1980 года, практически одновременно с завершением работ над первой редакцией фильма.

И хотя впоследствии Канада в бойкоте участия не приняла [ред. Канада бойкот поддержала: Олимпийская ассоциация Канады проголосовала за неучастие в апреле 1980 года, и сборная страны в Москву не приехала. Государственная телерадиокомпания CBC резко сократила объемы вещания из Москвы, отказавшись от полноценного показа соревнований, правительство призвало граждан Канады отказаться от туристических поездок в СССР на период проведения Олимпиады. Официальные лица Канады и сотрудники посольства проигнорировали церемонии открытия и закрытия Игр, а также все протокольные мероприятия.], на тот момент появление ее символики рядом с символикой московской Олимпиады было неприемлемым. Это предположение объясняет многие метаморфозы, которые претерпела картина. В частности, по сравнению с эскизными рисунками Дежкина сильно изменилась внешность бобра — он утратил одежду (вместе с эмблемой монреальской Олимпиады), сохранив при этом первоначальные пропорции и строение корпуса. Исчезла и реплика Амика, приветствующего медвежью семью: «Хеллоу! Я — Монреаль, Канада!», и многие другие, хотя и в диалоговом листе, заготовленном для озвучания, и в режиссерских разработках мимики бобра подобные фразы фигурировали. Вполне вероятно, что эти детали были удалены из фильма уже в процессе переработки, вызванной требованиями Госкино. В любом случае, «Первый автограф» в итоговом варианте может считаться одной из наименее удачных работ «олимпийского проекта».

<...> Решение о бойкоте Олимпийских игр принималось уже в 1980 году, после вторжения советских войск в Афганистан

<...>

Таким образом, можно смело говорить о том, что вклад отечественных мультипликаторов в олимпийское движение оказался в итоге не менее достойным, чем вклад архитекторов, скульпторов, дизайнеров, графиков, живописцев, монументалистов и художников других специальностей.

Бородин Г. Олимпиада под знаком медведя [Текст] // Сеанс. — 2013. — № 55–56. — С. 247–261.