<...> Роберт Саакянц, хотя ему только что исполнилось сорок, уже давно считается признанным лидером армянской мультипликации. Тому есть немало причин. Он — превосходный профессионал, — к тому же «многоборец»: сценарист, режиссер, художник-мультипликатор. Кроме того, в отличие от большинства своих коллег, умеющих снимать фильмы, но не всегда готовых порассуждать на кинематографические темы, сформулировать свои эстетические цели, — Саакянц имеет последовательную художественную программу, которую воплощает в своих фильмах, в лентах работающих под его знаменами коллег. Фактически можно было бы проследить основные тенденции развития армянского мультфильма на анализе того, что делает этот режиссер-лидер: другие, при всей самостоятельности художественного почерка, в самом главном, в концептуальных вопросах, следуют в значительной степени по пути, проложенному в искусстве Саакянцем.
Он дебютировал в режиссуре мультфильма, когда ему было всего двадцать два года. И, в отличие от других, не делал пауз в работе. За это время снял около двадцати лент, некоторые из них имели успех в стране и за ее пределами. Как человек ищущий и вечно не удовлетворенный достигнутым, не цеплялся за однажды найденное, шел вперед. И в выборе тематического материала, и в эстетических предпочтениях.
В последнее время его увлекают возможности метафорического мультфильма — того самого, которым «горят» и его товарищи по профессии. Три ленты, снятые в течение двух лет, — «Урок», «Ветер» и «Кнопка» — близки друг другу и по направлению творческих поисков, и по стилистике. Вместе с тем каждая из них решает конкретную, несхожую с другими художественную задачу, каждая свидетельствует о последовательности и принципиальности движения режиссера в избранном им творческом направлении.
«Урок» — первый по времени из трех фильмов, о которых здесь пойдет речь. Хотя мог бы быть и последним — настолько серьезен и глубок он по захвату проблем, целостен, изыскан по изобразительному решению. В этой работе Саакянц выступает одновременно сценаристом, режиссером и художником (в последней роли — вместе с <...> Л. Саакянц). Так что это — в полной мере авторское произведение.
Смелость Саакянца может оценить каждый, кто хоть немного знаком с историей нашего мультфильма последнего времени. Дело в том, что он дерзнул прикоснуться к материалу, который не раз становился предметом анимации, и разработал его в жанре, столь же распространенном, если не сказать — популярном. Материал этот — космос, а жанр — фантастика.
Автор «Урока», в отличие от большинства своих предшественников, трактующих космические приключения как торжество человека во вселенной, — смотрит на будущее межпланетной цивилизации с позиций экологических. И смотрит пессимистически.
Впрочем, начинает фильм Саакянц вполне в духе ковбойско-космических лент своих предшественников. Космонавты, обитатели одной из станций на орбите, решают прокатиться на какую-то из ближайших планет для того, чтобы... поохотиться. Вооруженные лазерным оружием, экипированные для лихих и веселых приключений, они отправляются в путь.
Вторжение человека с оружием в природу оказывается трагическим. Новизна трактовки этого ставшего уже привычным сегодня тезиса на экране состоит в том, как именно воплощена эта трагедия. Будучи художником, Саакянц находит выразительное пластическое решение происходящего. Обитатели той планеты, на которую космонавты совершают охотничий набег, пораженные лазерным оружием, не гибнут в привычном нам смысле. Они преображаются, с ними происходят мутации, меняющие их природу. То черепаха обретает длинный хвост и становится похожей на кенгуру. То черепаха-кенгуру вдруг обрастает чешуей и превращается в уродливого крокодила.
Но самое страшное происходит тогда, когда от очереди из лазерного автомата любое существо дробится на множество подобных ему, но гораздо меньшего размера. А затем, через серию превращений, жертвой мутаций оказывается и тот, кто стрелял. Саакянц поражает зрителя смелостью и неожиданностью пластических переходов от одного предмета или существа к другому. И в движении изобразительных форм растет и развивается мысль художника, искренне озабоченного судьбой цивилизации.
«Ветер» сделан Саакянцем сразу же вслед за «Уроком» и, кажется, рожден тем же порывом, который был заключен в предыдущей ленте. Многое роднит эти две картины. Свободная, размашистая изобразительная манера с множеством смелых отступлений от темы, с демонстрацией щедрой сюжетной и пластической фантазии автора. Масштабная, выходящая далеко за пределы не только республики, но и страны, общечеловеческая тема. Жесткая, бескомпромиссная позиция художника-гражданина. Бесстрашие в обличении военно-промышленного комплекса, в котором попрание гуманистических идеалов становится платой за научно-технический прогресс.
contract-basics-for-students-home
Сюжетом фильма становится фантастическая (очень хочется надеяться, что именно фантастическая!) картина ядерной войны. Она показана с позиций обитателей подземной военной базы, куда идущая наверху бойня доходит невидимой глазу, но от этого еще более страшной опасностью — радиацией. Поэтому Саакянц, трактуя этот материал в форме рисунка, был обречен на поиски в мире фантазии. На сей раз он снова, как и в «Уроке», показывает ужасы радиации во время ядерной войны в уродливых формах мутации всего живого.
Правда, по чисто пластическим достоинствам, по неожиданности и изобретательности мутации в «Ветре» уступают, пожалуй, тому, что мы видели в предыдущей работе аниматора. Но мутации в этом фильме, в отличие от первого, не несут основной смысловой нагрузки. Они лишь одно из побочных следствий происходящего. Самое впечатляющее в «Ветре» — подробное и сатирически меткое изображение милитаристской машины, в которой человек выступает жалким придатком к бездушной и смертоносной технике.
Саакянц в основных компонентах сюжета, и прежде всего в персонажах, в самой военной форме не дает какой-то строгой определенности. Зритель может считать, что тут изображена, как и во многих мультфильмах на эту тему, «их» вершина. Однако во второстепенных деталях — в указателях, объявлениях, прочих атрибутах — наряду с английским языком присутствует и русский, и армянский. У художника хватает смелости отнести сарказм и на счет своей страны. От этого лента перестает быть только виртуозным изобразительным изложением темы, становясь принципиальным гражданским высказыванием.
И, наконец, третья из саакянцовских лент — «Кнопка». Ее изобразительная тема родилась, на мой взгляд, из одного эпизода «Ветра». Там на пульте подземной базы вдруг заела красная кнопка, и пуск ракет в сторону противника стал беспорядочным. Режиссер намеренно снижает драматизм этого эпизода, объясняя его совершенно в советском духе. Оказывается, нужно, чтобы пришел обычный слесарила, открутил два шурупа — и все встало на свои места.
В новом фильме ситуация с взбесившейся кнопкой находит дальнейшее развитие. Дело происходит в мирной, повседневной жизни. Все — как у всех. Есть, правда, одна особенность в жизни героя: любое его прикосновение к любой кнопке влечет за собой оглушительный взрыв. Начинается — утром, когда нужно нажать кнопку прозвеневшего будильника. А дальше — свет в уборной, вызов лифта, чтобы пойти на работу. И так — целый день. Даже вечером, когда в постели он прикасается к соску женской груди, — все вокруг рушится. Кончается тем, что герой фильма стоит на случайно уцелевшей бетонной балке — единственном, что осталось от дома, — и ждет, чтобы его сняли оттуда.
В некоторых деталях фона угадываются события современной Армении — от спитакского землетрясения до Комитета особого управления в НКАО. От этого эксцентричный, фантастический сюжет обретает зловещие очертания реальной жизни. А неуклюжий герой в старомодной шляпе с загнутыми вверх полями становится символом власти, которая своим вмешательством во все вокруг приносит лишь разрушение и смерть.
«Кнопка», по сравнению с предыдущими двумя работами Саакянца, сделана менее изысканно в изобразительном отношении. Автор, одержимый публицистическими целями, меньше заботился о красоте рисунка. Но, может быть, в этом была своя логика: нельзя говорить об уродстве жизни, выбирая красивые выражения. <...>
Вартанов, А. О трех режиссерах — с тремя отступлениями / А. Вартанов // Искусство кино. – 1991. – № 8. – С. 51–58.