Представить это сегодня непросто. СССР сгинул больше тридцати лет назад, а аниме между тем воспринимается едва ли не как новинка, будто оно взорвалось совсем недавно. Между тем японские мультфильмы появились на советских экранах еще в шестидесятые, а к семидесятым стали настоящим феноменом. Даже так: в 1980 году режиссер Андрей Тарковский сделал в дневнике запись о том, что вместе с сыном ходил в кино смотреть какие-то японские мультфильмы.
«Кот в сапогах» (1969) студии Toei Doga вышел в советский прокат в начале семидесятых. Над картиной работали Хаяо Миядзаки, Ясуо Оцука, Рэйко Окуяма, Ясудзи Мори и другие. Советские критики восхищались редкой грацией и изяществом фильма, а также увлекательно выстроенным сюжетом. За ним последовало еще немало японских лент.
Советские аниматоры почувствовали толчки этого землетрясения. На одном из собраний «Союзмультфильма» в 1973 году легендарный Федор Хитрук признался, что у студии появился серьезный соперник, и что он посмотрел японскую анимацию. После того как в семидесятые в СССР прошла лента Toei «Али-Баба и сорок разбойников», режиссер «Снежной королевы» назвал ее замечательной — а ведь именно «Снежная королева» была любимым фильмом Миядзаки, немало потрудившегося над «Али-Бабой». Восхищение оказалось взаимным.
Еще один фильм с участием Миядзаки — «Летучий корабль-призрак» (1969) — произвел на советского зрителя семидесятых особенно сильное впечатление. Это была анимация куда более мрачная, страшная и жестокая, чем все, что делал «Союзмультфильм». Подростки были от нее в восторге — кто-то даже водил на нее на свидания. Публика валила валом.
Довольно скоро это обернулось проблемой для советской мультипликации. К началу восьмидесятых, как замечал критик Алексей Ханютин, японские полнометражные мультфильмы прочно обосновались на подростковом экране, а «Корабль-призрак», по его мнению, и вовсе бросил вызов отечественной анимации.
Советская сторона попыталась ответить на этот вызов научно-фантастической картиной, рассчитанной как раз на подростковую аудиторию.
В 1981 году «Союзмультфильм» выпустил «Тайну третьей планеты». По словам Ханютина, это была настоящая «контратака». Хитрук признавал, что фильм и в самом деле призван был заполнить некий вакуум в подростковом кино, — и добавлял, что японцы в этом смысле оказались куда дальновиднее и изобретательнее.
Сегодня «Тайна третьей планеты» — классика советской мультипликации. В свое время она стала настоящим хитом.
Когда картина открылась в московском кинотеатре «Баррикады» — том самом, что немало способствовал в свое время популярности японской анимации, — одна из участниц съемочной группы была ошеломлена размерами очереди: она вспоминала, что до того удивилась, что подошла и переспросила у людей, действительно ли все они стоят именно за этим фильмом.
Речь идет о художнике-постановщике Наталье Орловой. Именно ее рисунки определили облик диковинных миров этой картины — и почти всех ее персонажей. Прототипом Алисы, сама того не сознавая, Орлова сделала собственную дочь. Черты вечно унылого капитана Зеленого — опять же случайно — перешли к персонажу от ее мужа. А шестирукий пришелец Громозека родился в тот день, когда Орлова засмотрелась на банку кукурузных консервов.
На эту роль ее выбрал режиссер Роман Качанов — уже прославленный к тому времени автор фильмов о Чебурашке и «Варежки» (1967). Но он настаивал, чтобы Орлова держалась с ним на равных, и под его началом съемочная группа превратилась, по общему ощущению, в подлинную «семью». Успех фильма Качанов немало относил на счет Орловой и придуманных ею персонажей.
Научная фантастика не была для советского экрана привычным жанром. Приступая к работе над фильмом в конце семидесятых, Качанов внимательно изучал зарубежные картины, но снимать «твердую» фантастику не собирался вовсе: он стремился к «современной сказке» с узнаваемыми, живыми героями.
Орлова не была сильна ни в технике, ни в машинописных чертежах, но Качанов уверял ее, что это неважно: научная фантастика им, дескать, не нужна, нужен добрый, хороший фильм, а что придумается — то и будет; в мультипликации, в конце концов, даже чайник может летать.
«Тайну третьей планеты» нелегко описать тому, кто ее не видел. Сюжет движется, как сновидение, перетекая от одного события к другому без особых предвестий и последствий. Картина неспешна и завораживает — с отступлениями, долгими планами, космической музыкой, вводящей в транс. Погружаешься в эти странные миры — и пятьдесят минут фильма проходят как в забытьи.
Юным зрителям это оказалось совершенно неотразимо. Как заметил уже в двухтысячные один из комментаторов, едва ли найдется человек, рожденный в шестидесятые или семидесятые, кто не вспоминал бы с благодарностью и радостью, как пересматривал в детстве «Тайну третьей планеты».
Сюжет следует за Алисой, ее отцом-профессором и капитаном Зеленым, отправившимися на поиски редких животных в космос; по ходу дела разворачивается некий заговор — впрочем, тоже поданный сновидчески, без четких очертаний. Хитрук сравнивал сюжет фильма с японскими лентами не в его пользу: там, по его словам, интересная, захватывающая интрига, как правило, выстроена весьма умело и профессионально. «Тайне третьей планеты» до чеховского ружья, прямо скажем, далеко.
Не вполне ясно даже, чем этот фильм должен был отвечать японской конкуренции. Как и «Корабль-призрак», это полнометражная научная фантастика; да и Качанов указывал, что легшая в основу повесть Кира Булычева «Путешествие Алисы» (1974) писалась для подростков и о подростках. И все же с самими импортными конкурентами — вроде «Хорса, принца солнца» или «Таро — сына дракона» — у «Тайны третьей планеты» сходства немного.
Впрочем, в конечном счете это не имело значения. Качанов и его команда сделали фильм, который почти невозможно не любить: смешной, странный, умиротворяющий и добрый, — и публику он покорил.
Выглядит «Тайна третьей планеты» тоже прекрасно. Рисунки Орловой сочетаются с анимацией, которая словно никогда не иссякает: летающая космическая корова, зеркальное растение, камень, проецирующий свои воспоминания голограммами, — вся эта визуальная фантазия оживает на глазах. Особенно наглядно достижение команды видно в недавней реставрации из серии «Сокровища советской анимации».
К тому же в каждом кадре чувствуется пристальное внимание Качанова к характеру. Он верил в то, что сам называл «запланированными неудобствами» — то есть в анимацию, на первый взгляд излишнюю, но добавляющую персонажу живости. Живой человек, объяснял он, совершает множество «избыточных» движений, вовсе о том не задумываясь: садясь на стул, машинально одергивает одежду; вставая, безотчетно стряхивает приставшие крошки; ставя точку мелом на доске, невольно поворачивает мел, чтобы точка вышла жирнее. Но мультипликатор, оживляя рисунок или куклу, обычно забывает об этом — и персонаж превращается в подобие движущегося робота, лишенного случайных, избыточных движений и живых деталей, а зритель подсознательно ощущает, что перед ним нет жизни.
Своих художников он подталкивал в обратную сторону. «Тайна третьей планеты» полна подобной «лишней» жизни. В самом начале падает на пол стопка бумаг, и Алиса ее поднимает, — сюжетно эта сцена ничего не значит, но фильму она нужна. Тут и там сползают с носа очки отца героини, тут и там Алиса откидывает волосы со лба.
Примерно на двадцатой минуте герои отбиваются от нападения роботов, а затем на мгновение замирают, переводя дух, в тишине. Сцена как будто провисает — она «слишком длинна» на несколько секунд, — но именно в этой паузе персонажи и доказывают, что они живые.
Таков был Качанов вообще — с его вниманием к человеческому, при всей его неточности. Спустя несколько лет после «Тайны третьей планеты», рассуждая о наступлении компьютеров в анимации, он говорил, что компьютер годится как вспомогательный инструмент лишь там, где не ограничивает и не обедняет человеческую основу искусства; освобождение человека от творческого труда — иллюзия, а мышление с помощью компьютера — не более чем миф, распространяемый технократами; машинный стандарт, по крайней мере на нынешнем уровне развития кибернетики, не способен заменить живое дыхание линии и выразительные, эмоциональные формы, которые рождает в мультипликации дрожащая рука художника.
Сама «Тайна третьей планеты» — фантастика органичная, очеловеченная, полная живых несовершенств: команда вовсе не стремилась к холодной, подавляющей интонации «Космической одиссеи». Здесь даже пришельцы ведут себя как люди, и даже в роботах словно бы течет кровь. В целом все остается довольно дружелюбным, и даже мрачные эпизоды не слишком мрачны.
Не претендуя, по собственным словам Качанова, на философскую значительность, их фильм тем не менее показывал человека в космосе не воинственным чудовищем и не игрушкой слепых сил и враждебных стихий, а разумным хозяином космического пространства, утверждающим начала добра, справедливости, дружбы и взаимопонимания.
Слова эти вполне укладывались в советскую риторику эпохи, замазывавшую циничную реальность жизни в Союзе. И в самом деле, отчасти именно та темнота, что японская анимация ухитрялась протащить в кинотеатры мимо цензуры, и делала ее столь притягательной: целое поколение советских детей посмотрит потом «Босоногого Гэна» (1983) со всеми положенными этому фильму кошмарами.
Но сам Качанов, судя по всему, в эти идеи искренне верил, и присутствие их в его фильмах было для него важно. Примерно в пору работы над «Тайной третьей планеты» журналист спросил его, какая идея как художника значит для него больше всего, — и он ответил: «Идея добра». Для Качанова это в равной мере относилось и к детским, и к взрослым фильмам; он даже отказывался убивать своих злодеев.
Во время работы над «Тайной третьей планеты» Качанов начал болеть: у него задрожала рука, и в начале восьмидесятых ему поставили диагноз «болезнь Паркинсона». После его смерти в 1993 году Наталья Орлова продолжала повторять исповедуемые им идеи — необходимость «теплоты» и «доброты» в анимации. Это были те же убеждения, что лежали в основе фильмов о Чебурашке, — сохраненные и в этом фантастическом эксперименте, ставшем возможным благодаря его режиссуре и ее художническому решению.
Аниме советским в итоге это не стало. Ближе к этому подошли, пожалуй, другие проекты — совместные постановки с Японией вроде «Двенадцати месяцев» (1980) или так и не состоявшийся мультфильм по Жюлю Верну. Но «Тайна третьей планеты» нашла свой собственный путь в память тогдашних детей. Средства ее воздействия были куда тише, чем нашествие роботов в «Летучем корабле-призраке», — но эффект на зрителя оказался, как видно, ничуть не слабее.
Soviet Anime? [Электронный ресурс] // Animation Obsessive : [сайт]. — 2025. — 30 Jun. — URL: https://animationobsessive.substack.com/p/a-film-for-all-times?utm_source=publication-search (дата обращения: 28.07.2026)