Начало большого наступления

Картине «Повесть пламенных лет» приходилось очень долго обороняться, как и фильму «Поэма о море». <...>

Но мы должны говорить о принципиальности удачи, о принципиальности победы, одержанной Юлией Солнцевой, я подчеркиваю — Солнцевой, потому что фильм доказал, что в советском кинематографе вырос еще один очень интересный художник.

В картине есть воля режиссера, вкус режиссера, умение режиссера и слаженная работа чудесного коллектива. <...> Все было и в работе группы Солнцевой, но воля режиссера победила. И поэтому мне хочется указать на те места в фильме, которые определяются не только величием и блеском гения А. П. Довженко, но и мастерством коллектива, точностью руки режиссера.

Удивительно трудный кусок — спящий Иван проплывает на лодке между деревьями. Это ведь сделано не на бумаге, а на экране. Пейзажи, монтаж, блистательно решенный цвет — все это могло быть и не так. Однако в фильме это Довженко, но Довженко, прекрасно прочтенный.

<...> Картина Солнцевой ясна и значительна, как настоящее симфоническое произведение. <...>

Говорят о зрителе, что он, мол, может не принять, не понять фильма. Почему же мы не стесняемся сказать, что не всякий может сразу понять музыку Бетховена или стихи Маяковского?

Я уверен, что эта картина ставит вопрос о повышении художественной грамотности нашего зрителя.

<...>

Я считаю, что «Повесть пламенных лет» ведет наступление с больших позиций искусства.

Сценарий Довженко построен по закону глубинной логики, и в фильме нет этого надоедливого мелкоплавания в вопросах построения экранного действия. Ведь, казалось бы, разговор Марии с памятником полон алогичности. Но в нем — величие души и ума человеческого. Это не сказка — это патетика. Это на наших глазах рождаемый фольклор, а он никогда не был логическим. Как верно, что Солнцева не стремилась организовать в картине внешние логические ходы. Тогда вещь погибла бы.

Хочу сказать еще об одном, что в этой картине поистине замечательно. Это портрет человека и фон, на котором он дан, сочетание крупного, рельефного, почти стереоскопического плана с окружающим миром. Это интересно и философски, и изобразительно. Это большое достижение операторов Ф. Проворова, А. Темерина и Ю. Солнцевой как режиссера.

Не мелкими подробностями, а крупными образами покоряет фильм. Вот школа. А в школе — целый мир. Это же образ молодой Украины, которая не сдается! Великолепен Б. Бибиков, который играет страшного немца — фон Бреннера, сошедшего с ума. Этот образ символизирует весь фашизм, гитлеризм, всю систему человеческого ничтожества, нахально вылезшего на первый план.

Я думаю, что если мы поставим рядом с «Повестью пламенных лет» когорту лучших наших картин, то сможем с удовлетворением сказать: слышны шаги большого наступления советского киноискусства.

Рошаль Г. Начало большого наступления // Искусство кино. — 1961. — № 4. — С. 68.