<...> публикуем запись прямой речи мультипликатора Виолетты Павловны Колесниковой, работавшей над «Бременскими музыкантами», «Голубым щенком», «Тайной третьей планеты», «Возвращением блудного попугая» и многими другими фильмами.
Запись сделана Юрием Михайлиным в 2008 году.
«Союзмультфильм», тогда он назывался «Союздетмультфильм», был создан в 1936 году. Его организовали режиссеры и художники Николай Петрович Ходатаев, Владимир Иванович Полковников, Александра Гавриловна Снежко-Блоцкая, Михаил Михайлович Цехановский и Иван Петрович Иванов-Вано — потрясающие мастера, первые энтузиасты, которые заболели этим делом. Все они пришли из разных областей искусства: кто-то из живописи, кто-то из карикатуры. И вот собралась такая команда энтузиастов, которая положила начало советской мультипликации.
<...>
<...> Это был первый набор — 1957 года [ред. счет наборов здесь авторский: курсы при студии набирались, по данным ее официальной истории, не менее четырнадцати раз начиная с рубежа 1930–40-х (Р. Давыдов поступил на них в 1937-м, В. Котеночкин окончил в 1947-м); фиксируется и набор 1956–1958 годов. «Вторым» ниже названа группа 1959 года — Ю. Норштейн, Г. Сокольский, Л. Носырев]. Педагогами были и некоторые из первопроходцев — Иван Петрович Иванов-Вано, Александр Васильевич Иванов, который сделал «Чудесницу». А еще Хитрук и Дежкин — два столпа, мастера высшего пилотажа. Когда мы только-только пришли на курсы, мы увидели «Чудесницу» (1957), в которой Дежкин делал танец репейников — это было что-то удивительное! Я очень благодарна им за то, что они все же меня взяли. Что они во мне увидели? Я смотрела на них с изумлением, потому что прежде не встречала таких людей. Как они нас пестовали, как за нас переживали — с такой влюбленностью и трепетом! Тряслись над нами, как над цыплятами.
Мы все пришли в мультипликацию из разных областей: кто-то из книжной графики, кто-то — из карикатуры <...>. Пришлось форсировать, учиться рисовать руки, пальцы, ноги. Потому что жест — это язык души. Помимо лица, реплик, мы говорим при помощи жестов, и если ты не умеешь нарисовать руку — все, тебе никто не поверит. <...>
Пантомиму преподавал Александр Александрович Румнев — прекрасный актер <...>. Там я впервые услышала, что всякое движение идет от импульса, что есть посыл. Все тело от ног и до кончиков пальцев — это система рычагов. <...>
Очень важно было узнать, как через внешнее движение выражается эмоция, состояние. <...>
После окончания курсов в 1959 году я начала работать на «Союзмультфильме». Параллельно был второй набор мультипликаторов, куда пришли умница Юра Норштейн, Геннадий Сокольский, Леонид Носырев. Тут мы уже иногда подменяли старых мастеров.
В это время в мультипликации начиналась новая эпоха. После войны в Европе начали образовываться малые школы мультипликации. Они не делали полнометражных фильмов, а только короткометражки в две-три минуты. Появилась югославская школа — Боривой Довникович («Крек», «Пассажир второго класса»), Златко Гргич («Музыкальный поросенок»); болгарская — Доньо Донев («Три дурака»), чехословацкая — Иржи Трнка («Кибернетическая бабушка», «Рука»); поляки [ред. большинство названных фильмов снято позже описываемого момента — во второй половине 1960-х и в 1970-е]. В Европе это искусство помогало как бы психологически пережить последствия войны. Но для создания большой студии и большого фильма необходимы огромные деньги, поэтому стала появляться совсем другая мультипликация — условная, декоративная, совершенно из другой оперы. Мы у себя на экране разводили такие художества! А вдруг пошло совершенно условное изображение.
<...>
Потом меня позвал к себе работать Дежкин — дал мне сделать несколько планов для фильма «Матч-реванш» (1968). Я говорю: «Борис Петрович, можно я сделаю удар клюшкой с левой руки?» — «Почему?» — «Я — левша». Хотя рисую правой — меня, к сожалению, переучили. У левшей вообще все не как у людей. Я иногда путаю право и лево — воображение включается зеркально, и я ничего не могу с этим поделать. Дежкин сказал: «Ладно. Попробуй». И никто этого не заметил. В сценах, где надо было стрелять из лука, кидать камни, персонажи, которых я рисовала, все делали левой рукой. Надо было лишь чуть повернуть позицию, чтобы не нарушать монтажные планы и композицию сцены. Я уже этим владела и могла сделать так, чтобы режиссер даже не понял, что произошло.
Еще в «Матче-реванше» я делала «Летку-енку». Как жаль, что потом эти рисунки пропали. Ну, такая досада! Вы только представьте: стопы прекрасных, редких рисунков шли в топку! Многие сцены я бы сохранила, но мы не имели права ничего взять до тех пор, пока фильм не был принят Госкино, пока негатив не ушел в хранилище, а с позитива не напечатаны копии. Эти рисунки занимают очень много места — это же огромные стопки бумаги, целлулоида — и пока фильм доходил до конца, все выбрасывалось, или сжигалось, или терялось, и ничего найти было невозможно. Пропало очень много интереснейших сцен! Восстановить это невозможно, а был бы очень полезный учебник. Пропали такие замечательные уроки Дежкина!
Дежкин мне очень многое дал. Он меня учил: «Не смей ходить, неизвестно где витая. Посмотри, какая походка. Почему он хромает? Где, в какой момент происходит хромота?» Эта внимательность к движению — уже на всю жизнь.
Борис Петрович был гениальным рисовальщиком от Бога, обладал уникальным чувством динамики, из него просто перла эта музыкальность, он не мог остановиться. Была легенда, что его единственного из наших мультипликаторов пригласил на стажировку Уолт Дисней, но это приглашение пролежало под сукном десять лет, о нем никто не знал. Очень часто талантливый человек не может справиться со своим талантом — этому таланту нет выхода, выплеска. Дежкину было тесно в тех рамках, в которых ему приходилось работать. Почему фильмы, которые он хотел делать, не могли существовать рядом с солидными, полнометражными?
Каждый аниматор — это определенный склад, определенное амплуа. Режиссеры гонялись за некоторыми мультипликаторами. Конечно, тут кому что дано от Бога. Кто-то любит динамику — дай ему драки, погони. Кто-то любит лошадей. Такими мультипликаторами были Владимир Крумин, Вадим Долгих — это невероятная редкость. Настоящие асы! Блестящие рисовальщики.
<...>
Хитрук — прекрасный мультипликатор, он блестяще владеет жестом. Чего стоит один его мишка из фильма «Необыкновенный матч» (1955, реж. Мстислав Пащенко, Борис Дежкин). Такой лапочка! <...>
<...> Я хотела рассказать о мультипликации так, как ее видит мультипликатор. Киноведы и кинокритики будто сидят на берегу с удочкой, а мультипликатор плавает в реке, поэтому воспринимает дело совсем иначе. Нужно было дать определение, кто такой мультипликатор. Я говорю: «Это рисующий актер. Именно актер, но который выражает свои эмоции не телом, а через рисунок».
<...> Это состояние полного погружения в творчество. Открывается какая-то добрая сила, и она водит твоими руками. В мультипликации это состояние погружения, когда ты теряешь ощущение себя, очень важно. Это бывало и у меня, когда я работала у Хитрука или с Дежкиным. Причем, вы посмотрите, какие разные режиссеры. А мультипликатор — как хамелеон, он должен оживить эту заданную форму, которая нарисована только линией. Все время помнить, что она наполнена массой, что у нее есть душа, сердце, и что оно живет.
Как этому можно научить? Это можно только разбудить, если в человеке это есть, если он способен это поймать.
Михайлин Ю. Виолетта Колесникова: «Мультипликатор — это рисующий актер» [Электронный ресурс] : [интервью] // Сеанс : [сайт]. — 2022. — 12 февр. — URL: https://seance.ru/articles/kolesnikova/ (дата обращения: 19.08.2026).