Акустическая двойственность музыки позволяет по-новому взглянуть на некоторые особенности ранних киносеансов. В 1900-1910-е годы постоянным атрибутом кинотеатров была фигура тапера. В русской литературе о кино упоминания о тапере неизменно носили полуиронический оттенок (Андрей Белый описывал «звуки разбитого рояля, над которым согнулся какой-нибудь неудачник-тапер или таперша с подвязанной щекой (чаще всего — старая дева)» [1], Г. И. Чулков — «лысого старика с мудрыми глазами и тонкой улыбкой, играющего вальс на фортепиано» [2], Б. Чайковский — «тапершу в виде сонной старушонки, зачастую засыпающей под собственную импровизацию» [3]).
Возникает вопрос: почему тапер в немом кино постоянно находился на виду у зрителей (его место было под экраном и освещалось лампой)? В техническом отношении не представляло особых трудностей скрыть аккомпаниатора за экраном (туда помещали шумовиков, которые в некоторых кинотеатрах имитировали выстрелы, падения и т. д., и актеров, озвучивавших «киноговорящие» картины) или соорудить для него особое прикрытие. Такое расположение вписывалось бы в традицию оркестровых ям и похоронного музицирования. Тем не менее мы только однажды встречали упоминание о ширме, отделяющей тапера от зала [4], а в другом случае — попытку затенить источник сопровождения, на сей раз вокального: в одном парижском кинематографе «изображался крестный ход, а бледная француженка прекрасным драматическим сопрано молитвенно пела из темного угла: «Ave Maria»» [5]. Обычно же тапер находился в поле зрения аудитории, — такое расположение, видимо, не считалось помехой, а напротив, подчеркивало важный для поэтики немого киносеанса «эффект присутствия» музыки в кинозале.
Здесь вступает в силу уже известное нам обстоятельство — отталкивание, вытеснение из рецептивного образа кинематографа такой его черты, как «механичность». «Ему, как «мещанину в дворянстве», всячески нужно скрыть свое «мещанство»» [6], — писал об этом проницательный наблюдатель, вторя словам Д. С. Мережковского о противостоянии кино и театра как механизма и организма [7]. Уже сам факт присутствия в кинозале фигуры «посредника» (тапера, лектора) изменял баланс в пользу органического начала. Мы помним, как из фойе исчез простейший музыкальный автомат типа шарманки — оркестрион. Разговоры о том, что сложные музыкальные автоматы со сменными программами должны заменить тапера (эту идею настойчиво проводили профессиональные музыканты Анощенко и Сабанеев), постоянно наталкивались на однотипное возражение: кинематограф и без того слишком «механизм», чтобы его иллюстрировала механическая музыка. Уже известный нам автор из «Театральной газеты» в 1914 г. писал: «Музыка, сопровождающая картины, это отказ кинематографа от самого себя, стремление забыть механичность и стать органичным. Все эти рояли, пианино, фисгармонии, которые стоят в электротеатрах около экрана, все они хором кричат: он (кинематограф) не хочет быть мертвым, не хочет быть призраком. Разве нам не нужны в кинематографе звуки фортепиано?! Хотя бы неумелые, несовершенные, дилетантски-однообразные и музыкально элементарные, а подчас и безграмотные, но всегда более живые, чем самая «боевая» картина на экране <... > Музыка всегда будет служить к тому, чтобы скрыть механичность кинематографа» [8]. Сниженная фигура таперши — «старой девы с подвязанной щекой» — была как бы гарантом человечности, немеханистичности исполнения уже хотя бы потому, что это исполнение было плохим.
Цивьян Ю. Г. Историческая рецепция кино: кино в России, 1895–1930. – Рига: Зинатне, 1991.
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Белый А. Арабески. - М., 1911., с. 350.
2. Чулков Г. И. Живая фотография // Золотое Кино. - 1908. - № 6, с. 11.
3. Чайковский В. В. Младенческие годы русского кино. - М., 1928., с. 16.
4. Анощенко А. Из полузабытой эпохи: [Машинопись, хр. в фонде В. Вишневского в ГФФ СССР.]. С. 3.
5. Белый А. Арабески. - М., 1911, с. 353.
6. В. Г. Органичность кинематографа // Театральная газета. - 1914. - № 29, с. 5.
7.Мережковский Д. С. [О кинематографе] // Вестник кинематографии. 1914. - № 88/8, с. 18.
8. В. Г. Органичность кинематографа // Театральная газета. - 1914. - № 29, с. 5.