Мультипликаторы приходили на студию после двухгодичных курсов. Первые курсы были организованы до войны в 1936 году. В их программу входили академический рисунок, карикатура, режиссура, ритмика, пластика движений, музыкальная грамота и актерское мастерство. После войны курсы восстановились с той же программой. Обучение велось по диснеевским разработкам, включавшим принципы построения персонажей, походки, прыжки, падения и пробеги, переход движения в статику и амортизация. До сих пор нет учебника по мультипликации [ред. пособия по технологии рисованного фильма все же издавались — например, книга И. Иванова-Вано «Рисованный фильм», М., 1950]. Все учились по методу Диснея, хотя периодически его поносит каждый, кому не лень.
Наши мультипликаторы были студийной элитой. Народ это был веселый, остроумный, гуляки и бражники, они часто сотрясали все шесть этажей. У каждого было свое амплуа. Кто-то любил брать в работу динамические сцены, кто-то — лирические или комедийные. Одни предпочитали работать с человеческими персонажами, другие с животными. <...> Б.Дежкин просматривал в монтажной диснеевскую пленку кадр за кадром и в совершенстве освоил диснеевские приемы и технику движения. Он любил сцены с преследованиями, спортивными состязаниями, драками и танцами. Все это было абсолютно синхронно и очень смешно. Дежкин придумывал массу забавных трюков и деталей в поведении героев. Он сделал несколько фильмов, посвященных спортивным состязаниям, особенно популярных среди наших маленьких, да и взрослых зрителей: «Шайбу! Шайбу!», «Матч-реванш», «Метеор на ринге» и другие.
<...>
На студии было много талантливых женщин-мультипликаторов. Пожалуй, из старшего поколения самой колоритной была жена Дежкина Фаина Епифанова. Хороший мультипликатор, человек с большим чувством юмора, она потрясающе «продавала» свои сцены. <...> На студии ее ноги называли «музыкальными» за схожесть с ножками от рояля. Фаина блюла себя, бегала на лыжах в сопровождении бульдога, держала диету, нас всех критиковала за обжорство. Умерла от прогрессирующего склероза.
<...>
Для приема подготовительных периодов и сдачи готовых картин существовал худсовет. Кто только не был его членом! Обязательно какая-нибудь грымза из Академии педнаук, художник Борис Ефимов, тихий писатель Митяев, Сергей Михалков, студийные деятели с партбилетами и директор в роли председателя. Все происходило, как на партсобрании, роли распределялись заранее, и судьба фильма была предрешена.
<...>
При советской плановой системе конец работы над картинами неизменно сопровождался ночными бдениями и авралами. Работали запойно, не «щадя живота своего», но, несмотря на усталость, никто не роптал. Все были преданы своему любимому делу и радостно ему служили. <...> Аппаратура долго оставалась архаичной. <...> Сменили аппаратуру только в конце 60-х.
На студии проходила большая часть нашей жизни. Это был второй дом. Мы скучали в отпуске и рвались на Каляевскую, 23-а. <...> Все события и происшествия тут же становились предметом обсуждения на всех этажах. Удачные остроты облетали студию мгновенно. <...> Юмор на студии умели понимать и ценить. Мы очень много смеялись, и никто не обижался, став жертвой очередного розыгрыша. Несмотря на неизбежные огорчения, на студии царила какая-то приподнятая праздничная атмосфера.
<...>
Мрачные годы царствования «отца родного», вождя народов и «корифея науки» кончились неожиданно в разгар самого разгула мракобесия. Сталин умер. <...> Началась оттепель. Стало возможным говорить о вещах, о которых и думать-то боялись. Началось короткое радостное время больших ожиданий.
<...> Наши коллеги-демократы стали привозить свои фильмы. У них не было больших студий. Фильмы делались в режиссерской группе. <...> Изобразительная манера, в которой работали поляки, чехи, румыны, для нас явилась открытием. Творческий принцип, по которому создавались эти фильмы, был совершенно противоположен диснеевскому. Рисунок стал стилизованным, карикатурным. Движение персонажа утратило мягкость, стало условным, дерганым, из одних компоновок, имитация трехмерности фона заменилась плоскостным решением пространства. <...> Мы увидели, что мультипликация может выражать и философские идеи, и общечеловеческие. <...> Гениальный фильм Трнки «Рука» оказался для него последним. Трнка умер от сердечного приступа в день вторжения наших войск в Чехословакию в 1968 году [ред. Иржи Трнка умер 30 декабря 1969 года; «Рука» (1965) действительно стала его последней авторской работой].
<...> сожгли все старые фильмы на горючей пленке. У большинства из них не осталось негативов. Так погибла в огне от злой руки история советской мультипликации. Жгли тайно, ночью, на «Котяшкином дворе».
<...>
Как легкомысленно мы относились к своему творчеству и не думали о сохранности плодов своего труда. Казалось, студия будет всегда. Если что и пропадет, то нарисуем еще! Только сейчас мы понимаем, каким богатством обладали и какие крохи удалось сберечь!
Азарх Л. Мультипликаторы [Текст] // Искусство кино. — 2010. — № 10. — Рубрика «Публикации».