Фамилия Котеночкин стоит в титрах более восьмидесяти мультипликационных фильмов, маленьких и больших. В конце этой главы я прикладываю для сведения читателей моих воспоминаний учетную карточку члена Союза кинематографистов, в которой все записано.

Я получил на курсах «Союзмультфильма» профессию художника-мультипликатора и с этого начинал. Потом стал художником-постановщиком. А затем и режиссером-постановщиком. <...> У нас на «Союзмультфильме» ставил «Баню» Маяковского Сергей Юткевич <...>. «Баня» была кукольным фильмом, а я там делал рисованную часть. <...>

<...>

Ну, ума не приложу, как называть наш «Союзмультфильм». Мы как-то об этом не позаботились. Просто работали, делали фильмы, радовались тому, что советское мультипликационное кино получает признание во всем мире... Может быть, назвать наше здание на Каляевской фабрикой мягких и жестких игрушек?

Так или иначе, но что там была настоящая фабрика — это уж точно.

Иной раз, когда меня спрашивали, с чего начинается работа над мультипликационным фильмом, я рассказывал о нашем заготовительном цехе <...>. Рассказывал о работе наших краскотеров, колористов. <...>

О том, как делается мультипликационный фильм <...> написал несколько книг Иван Петрович Иванов-Вано <...>. Я здесь расскажу о нашем деле попроще и покороче.

<...>

А я — о своем рисованном кино. «Союзмультфильм» использовал изобретенную Диснеем технологию производства рисованных фильмов. <...> Впоследствии к нему добавлялись разные новшества, в том числе и компьютерные, и я ими тоже пользовался в последних выпусках «Ну, погоди!». <...>

<...> На один десятиминутный фильм требуется 12–15 тысяч законченных рисунков.

<...> Человек пятьсот работало у нас на «Союзмультфильме». <...>

На любой киностудии все начинается, как принято считать, со сценария. <...> В качестве примера фильма, история которого начинается именно с темы, предложенной «Союзмультфильму», я могу привести «Ну, погоди!».

Сценарий мультипликационного фильма <...> попадает к режиссеру-постановщику, начинается подготовительный период, в процессе которого режиссер формирует группу, которая будет работать над фильмом. <...> Итоги подготовительного периода у нас подводились на худсовете. <...> После этого фильм запускался в производство.

Я уже объяснял, что в мультипликационном кино очень много значат голоса артистов, музыка. Сначала надо сыграть все, что написано в сценарии, записать на фонограмму, а уже тогда приступают к работу художники-мультипликаторы.

<...>

Итак, сначала в студии записывают у микрофона все реплики и музыку. <...>

И особый разговор о такой профессии, как монтажер мультипликационного фильма. Со мной много лет работали Татьяна Сазонова и Маргарита Михеева, экстра-мастера своего дела.

Монтажер берет пленку с звукозаписью и ее «расшифровывает» <...>. То есть расписывает на листах бумаги по кадрам. Например, обозначает, в каком кадре должна находиться та или иная буква произнесенной персонажем реплики. «Ну-у, погоди-и!» — рычит Волк. <...> И когда художник-мультипликатор рисует Волка, произносящего свою реплику, он взглядывает и на лист, составленный монтажером. <...>

После того, как получена фонограмма, приступают к работу художники-мультипликаторы. <...> Они получают задание сделать такую-то сцену. Обговаривают с режиссером, как это сделать поинтереснее.

У художника-мультипликатора в распоряжении пленка со звукозаписью. Вот он пришел на свое рабочее место и начинает разыгрывать перед зеркалом сцену, которую предстоит нарисовать, уложившись в такое-то время и такое-то количество метров кинопленки. <...>

Все, что он подсмотрел в зеркале, он передаст непроизвольно рисованному персонажу. В каждом персонаже непременно соединяются и облик актера <...> и облик самого художника <...>. Его душа.

Я и сейчас, когда смотрю старые фильмы нашей студии, могу по движениям персонажей безошибочно определить, кто из моих товарищей делал ту или иную сцену. <...>

Художник-мультипликатор должен не только очень хорошо, но и очень много, быстро рисовать.

Когда он свою работу закончил, листы переходят к художникам-прорисовщикам. <...> Следом приходит очередь цеха заливки. <...>

Еще одна очень важная специальность на нашей студии — художник-фазовщик. <...> Со мной работал замечательный фазовщик — Володя Пекарь.

Завершает нашу работу операторский цех. <...> и фильм готов.

<...>

Если в процессе работы над фильмом у нас все обходилось без происшествий, то в среднем срок производства составлял около девяти месяцев. <...>

На следующий фильм обычно переходили всей сработавшейся группой. <...> Много лет со мной работал в хлопотной должности директора фильма Федор Федорович Иванов <...>.

И расскажу здесь еще немного о том, как мы в самом начале моей работы художника-мультипликатора составили бригаду, которую тут же прозвали «два гада». И как она потом разрослась. <...>

Володя Пекарь поступил на «Союзмультфильм» <...>. Стал фазовщиком.

Когда Александр Васильевич Иванов делал «Чудесницу», мы с Володей Пекарем попробовали объединить свои усилия. Я рисую мультипликат, Пекарь обрабатывает. В «Чудеснице» было 520 метров, и мы с Володей сделали 460 метров. Так вот и начали работать мы вдвоем, «два гада». <...> Поэтому Котеночкина и Пекаря стали приглашать вдвоем, поручали целые блоки.

Со временем Володя сделался великолепным художником-мультипликатором. Нам потребовался еще один соратник. Пригласили в свою бригаду Владимира Попова <...>. <...> мы стали работать втроем и были переименованы в «три гада». <...> К «трем гадам» присоединился Геннадий Новожилов <...>.

Нас четверых уже нельзя было назвать четырьмя гадами — не выговаривается, не звучит. А я все больше убеждался, как важно в мультипликации создать группу, где все друг друга понимают. Мы стали брать у режиссеров, что называется, на откуп целый фильм и делали его целиком. <...> Был случай, когда к нам прикрепили в качестве мультипликатора начальника одного из цехов «Союзмультфильма».

— Зачем он нам? — спросил я.

— А у вас нет ни одного члена партии. Вот он и будет.

Но нам удалось отбиться от «партийной прослойки».

В сущности мы тогда затеяли новое и перспективное дело. Но наша беспартийная инициатива не получила развития и новое дело заглохло естественным путем по мере того, как мы уходили на самостоятельную работу художников-постановщиков, режиссеров-постановщиков. Если вам встретится фильм «Умка», обратите внимание: там в титрах его постановщики — двое из нашей дружной компании, Володя Пекарь и Володя Попов.

А у меня дома висит картина, подаренная мне известным графиком Геннадием Новожиловым.

Котеночкин, В. М. Как нас называть? / В. М. Котеночкин // Ну, Котеночкин, погоди! / В. М. Котеночкин. — Москва : Алгоритм, 1999. — С. 94–104. — (О времени и о себе).