Картину про самое главное в нашей современности, Юлечка, мы создадим гигантскую и прекрасную.
— А. П. Довженко
Быть может, не раз еще вернется Юлия Ипполитовна к сценариям, записным книжкам, дневникам и письмам Довженко, начнет работать над ними и снова появится на киноэкране его имя как художника сегодняшнего, современного. Но главная цель ее жизни оказалась достигнутой. <...> Впрочем, сама-то Солнцева, как всегда резко, откажется от подобных умозаключений, хотя учрежденная Советским правительством Золотая медаль имени А. П. Довженко в первую очередь вручена была ей. За свою плодотворную многолетнюю деятельность народная артистка РСФСР Юлия Ипполитовна Солнцева награждена орденом Ленина.
Она ведет деятельную переписку со множеством школ, пионерских дружин и отрядов, детских домов, рабочих бригад, носящих имя Довженко, да просто с теми людьми, которые изучают творчество Довженко или интересуются его фильмами. Ежегодно устраивает все новые выставки, организует ретроспективы и кинообозрения довженковских фильмов в Советском Союзе и на зарубежных экранах. Встречается с известнейшими актерами и режиссерами, писателями, журналистами, продюсерами мирового кино. Предельно строгая к себе, она ведет поистине спартанский образ жизни, погруженная с утра до ночи в свои бесконечные, всегда неотложные дела. Она не любит и не допускает, чтобы ей кто-нибудь помогал во всех ее заботах и хлопотах, — привыкла рассчитывать на собственные силы. <...>
— Чем вы так озабочены, Юлия Ипполитовна? — не утерпела я однажды.
И тут Солнцева с неожиданной откровенностью рассказала, что хочет делать новый фильм — не по Довженко. Но в то же время как бы по его завещанию, его мыслям.
— Художнику никуда нельзя уходить от современности, — заметила она сурово. — Для Александра Петровича в этом всегда заключалось самое главное. Я почти нашла то, что нужно.
Так начался новый этап в ее деятельности. В общем-то, довольно неожиданный для тех, кто не очень хорошо знал Солнцеву, и потребовавший от нее огромных усилий, но вполне закономерный для ее творческой, художнической сущности, ищущей постоянного тесного контакта с жизнью народа.
<...>
В основу своего нового фильма Солнцева взяла сценарий, написанный Валентиной Яковлевной Никиткиной, которая поделилась своими мыслями о современных принципах воспитания, свойственных педагогам типа Сухомлинского. Собственный опыт работы в школе помог В. Никиткиной передать атмосферу современной советской школы, ее нужды и проблемы. Приступая к постановке фильма «Такие высокие горы», Солнцева задалась целью укрупнить проблематику сценария, подкрепив его довженковской концепцией задач киноискусства как воспитания человека в человеке.
«Такие высокие горы». А на экране гор вроде бы и нет: обычный сельский равнинный пейзаж, да и все кругом обычно. И в этой обычности ищет Солнцева, следуя принципу Довженко, необычайной высоты сущего, ищет высоких подъемов духа, высоких гор человеческих свершений.
В сценарии Никиткиной и Солнцевой нет этих слов, есть идея, воодушевляющая их героя — педагога-мыслителя, творца, человека, работающего с детьми по зову сердца.
<...>
Согласие С. Бондарчука сниматься в роли главного героя фильма — директора школы Ивана Николаевича — сразу же стало для Солнцевой залогом успешного решения стоявших перед режиссером задач, так как идейное и художественное содержание будущего фильма целиком зависело от центрального образа. Остальные персонажи здесь составляют лишь достоверный яркий жизненный фон.
По-моему, нет и не может быть педагога, который не посмотрел бы с великой пользой для себя, для школы, для своего большого дела фильм «Такие высокие горы». Посмотрев, пусть спорит, надо ли водить детей во время урока к ручью, в лес и в поле, бродить с ними босиком по земле, танцевать какую-то немыслимую польку на мотив «Светит месяц...», празднично открывая 1 сентября новый учебный год.
<...>
Непрестанная изо дня в день самоотдача человека, преисполненного любви к детям (к людям, разумеется, но к детям прежде всего), составляет великолепное духовное содержание фильма, его нравственную атмосферу.
В нем нашли свое отражение художественные искания и принципы Довженко, даже его интонация. Но тут нет подражания, хочу подчеркнуть это. Тут особая, сегодняшняя атмосфера. Она продолжается и в решении каждого кадра в отдельности, она в благородном и тонком звучании всего фильма, а главное — в значительности, духовности образа героя в исполнении С. Бондарчука.
Это чувствуешь с самого первого появления Ивана Николаевича, когда он задумчиво смотрит на дорогу, по которой босиком, держа обувь в руке, ежедневно ходит от дома до школы... Чувствуешь его и в финале, где мы расстаемся с этим бесконечно дорогим теперь для нас человеком, буквально заворожившим нас, зрителей, своей искренностью и простотой, душевным богатством и цельностью.
Фильм входит в сердце сам собой, словно бы без усилий режиссуры и актеров. Входит естественно и просто, как сама жизнь. Режиссер Юлия Солнцева, артист Сергей Бондарчук, композитор Вячеслав Овчинников (чья музыка сама по себе явление чрезвычайное) сделали каждый эпизод раскрывшейся перед нами жизни скромной деревенской школы осмысленной красотой.
<...>
Участие в работе над фильмом художника масштаба С. Бондарчука, являющегося для Солнцевой не просто ярким актером, но и соратником по искусству, уже само по себе обозначало довженковские принципы режиссерского решения. Бондарчук, так же как и Солнцева, сразу угадал явно довженковское идейное начало, которое было заложено в непритязательном сценарии о жизни скромного деревенского учителя.
В процессе постановки фильма режиссер и исполнитель главной роли стремились создать художественно впечатляющий и одновременно общественно значимый образ, в котором бы отразились идеалы современности.
Душевное благополучие своей подопечной детворы герой фильма Солнцевой по справедливости считает фундаментом будущего страны и народа. Впрочем, сам-то Иван Николаевич вовсе не произносит таких громких слов; он вообще держится с предельной скромностью, этот хороший, простой и добрый русский человек, прошедший войну, потерявший во время нее близких, но не чувствующий себя одиноким, хотя в иные минуты ему бывает и трудно, и горько, и больно. Но все равно он любит жизнь и предан своему делу, своим ребятам, которые растут вокруг него.
Иван Николаевич по-настоящему счастливый человек.
Вот он идет из дома в школу и простодушно радуется: «Как я люблю эту дорогу... И сколько раз я уже прошел по ней! Сначала несся мальчишкой, потом вышагивал почти бегом. А теперь степенно хожу... Если б я побежал — вот народ удивился бы!.. Летом и осенью мерил я эту дорогу, и зимой, и весной...»
Знакомой дорогой Иван Николаевич ходит в школу всю жизнь. Ему даже кажется, что он как вышел однажды из дома, так и идет до сих пор!.. Идет в школу — он так считает — не учить, а учиться.
<...>
Учитель видит свою школу с высокого холма. Видит все село как на ладони. Просторно раскинулось оно, все в садах, у самой реки.
Издалека доносится шум, ребячий смех и говор. В школе идет ремонт. Смотрите-ка, здесь своими силами воздвигнут словно целый школьный городок. Чего тут только нет! Кроме главного здания есть еще флигель для младших классов, мастерские, теплица, обсерватория, сад, цветники, спортплощадка, велосипедная стоянка... Все сделали дети, и, несмотря на каникулы, здесь и сейчас всюду дети. Спрашивается, чего им тут делать? А они, оказывается, ремонтируют классы, приводят их в порядок, пилят, строгают, красят, приколачивают... Работа кипит: ее делают весело, с радостью, не по принуждению.
Так, с первых же кадров фильм погружает нас в кипучую, деятельную атмосферу жизни школы, в которой нет тупой дисциплины подчинения, нет безразличия, а есть одухотворенность.
Редкостные, возвышающие душу минуты живого ощущения счастья, нравственного подъема дарит нам герой Бондарчука именно в те минуты, когда принимается за свои бесчисленные и при том самые будничные дела. Кажется, должны были бы они его утомлять, раздражать, выводить из терпения. Но, мудрый человек, Иван Николаевич весел и спокоен: он знает, что ремонт все равно к 1 сентября непременно закончится; малыши-первоклассники, как это им и положено, придут в чистую и прибранную, готовую к торжественной встрече школу. Поэтому-то учитель и не тратит зря свое сердце, уже замученное всем прожитым, на заботы, пустяковые по сравнению с главным делом его жизни — заботой о счастье.
Что же это такое в представлении Ивана Николаевича?
«Дать счастье? Как давно я начал размышлять об этом... Дать счастье нельзя. А научить их быть счастливыми? Как там толкуется в словаре? Счастье. Со-частье. Доля в общей части... Значит, счастье в одиночку невозможно... Я научу их понимать, что самые прекрасные и в то же время самые счастливые люди — те, кто прожил свою жизнь, заботясь о счастье других...».
Учить счастью он начинает постепенно. И уж совсем необычно.
internal-linking-cleanup-service«Завтра приходите, ребятки, в восемь часов. Запомните? Мы пойдем в школу. Не в простую школу, а в особенную. Учиться мы будем на лугу, в зеленом лесу и на синей речке... Приходите, пожалуйста, босиком — земля человеку силу дает...».
Вот так они и бегут по земле босиком, снявши свои туфельки, башмаки и сандалии, бегут и радуются непривычному. Деревенские дети ведь, так же как и городские, теперь почти не знают ощущений, которые дает босой ноге земля, трава, роса, чистый песок, вода, мелкие прибрежные камушки. Учитель ведет детей в лес и к реке: слушать, как шумят листья и травы, как звенит речная струя.
Тут, думается, снова осуществлены довженковские заповеди, довженковские уроки высокой нравственности и добра.
<...>
Простота возвышенного, как и возвышенность простоты, живут в фильме, связанные органично. И мы, видя их живую современность, ощущаем проекцию на будущее.
По ходу развития сюжета работа Ивана Николаевича подвергается критическому анализу. Приехавший в эти места на отдых физик, доктор наук Федотов поначалу уверен, что директор школы просто путаник и фантазер, который вместо дела, порядка и дисциплины балует ребят, выдумывает какие-то незапланированные прогулки на природу, да еще босиком: все это лишнее, какие-то пустяки...
Да и в самом деле очень уж нехитро обвинить героя фильма в нарушении того, что положено с точки зрения здравого смысла. <...>
Иван Николаевич, когда он думает об этом, сердится и недоумевает. Разве ребенок — это сундук, который надо набить всевозможными сведениями? Тупое заучивание учебного материала не оборачивается культурой личности, мешает определить ее ранние склонности, выбрать свою дорогу в жизни. Иван Николаевич видит, что и без того дети гораздо больше заучивают, чем думают. И, кстати, гораздо больше знают, чем чувствуют.
Человек несчастен, если не имеет способности к эмоциям, к духовной жизни, к чувствам.
— А вы хотите воспитывать чувства? Чувства?.. Слово-то какое несовременное, — возражает Ивану Николаевичу Федотов.
— А что современно? — спрашивает в свою очередь Иван Николаевич.
— Высокое профессиональное знание, — отвечает Федотов уверенно. — Символ века — математическая формула, а не стихи.
Иван Николаевич категорически с этим несогласен.
— Символ какого века?
— Нашего. Атомного века. Космического. Века информации. Века научно-технической революции...
— Как много определений, — удивляется Иван Николаевич, как будто чуть нарочито удивляется. — И все для одного столетия!.. А раз много, то все не очень точны...
Иван Николаевич хочет, чтобы не только он один, но каждый педагог отвечал главной цели современной школы. И он подсказывает совсем еще неопытной, молоденькой учительнице Инне Павловне основное правило поведения педагога с ребятами. С ними надо быть и проще и глубже одновременно; это не легко, но при желании достижимо.
— Вы будете хорошей учительницей, — обещает директор Инне. — Только чаще повторяйте: дай мне простоту ума и дай мне глубину, избавь мой единственный урок от сложности и пустоты, пусть порыв моего энтузиазма, как пламя, согреет эти классы...
— Молитва?..
— Это стихи чилийской поэтессы Люсины Годой «Молитва учителя». [ред. — Неточность в имени: Лусила Годой Алькаяга. Настоящее имя чилийской поэтессы Габриэлы Мистраль; ее стихотворение в прозе известно как «Молитва учительницы».]
— Мы же неверующие!
— А у меня есть педагогическая вера...
Но это вера не только педагогическая, как скромно именует свою нравственную позицию герой фильма Солнцевой.
Это общечеловеческий идеал любого воспитателя, где бы он ни работал, стремясь сделать человека человеком. Это и есть главная задача нашего времени, главная цель нашего сложного века, устремленного навстречу веку грядущему.
В психологически насыщенной роли Ивана Николаевича и мажорные и трагические элементы. Солнцева и Бондарчук превращают конфликт Ивана Николаевича с отцом одного из школьников-подростков, Володи Пименова, в столкновение глубинное, в конфликт двух мировоззрений: мещанской ограниченности старшего Пименова и высокой духовности, альтруизма в лице Ивана Николаевича.
Фильм «Такие высокие горы» — глубокое исследование современных проблем школы во всей нелегкой их правде. Здесь и свет и тени переплетены теснейше в живой целостности народного бытия. Правда жизни для режиссера — главное. Но при этом Солнцева не боится подчеркнуть красоту того или иного явления, силу его нравственного воздействия на нас.
В фильме Юлии Солнцевой школьный мир предстает перед зрителем в живом и ярком разнообразии не повторяющих себя кадров. В этом радостно-переливчатом, бурлящем, светящемся всеми красками мире все служит поводом для воспитания чувств, для светлого и ясного, влюбленного приятия жизни. Грустно только одно: уж очень она коротка, эта жизнь!
«Всего восемнадцать тысяч пятьсот дней, — подсчитывает учитель время сознательной деятельности человека, — ну много ли можно успеть? Как бы это растянуть времечко? Как бы это из одной минуты сделать две, из одного дня — два дня?.. Кажется мне, я только-только помудрел. Только понял, что надо делать...».
Так размышляет Иван Николаевич...
Но он успел. Его дней хватило.
Он сделал больше, чем мог, продолжив себя в детях.
Толченова, Н. П. Главное — современность // Толченова, Н. П. Юлия Солнцева. — М. : Искусство, 1979. — 120 с., 23 л. ил. — (Мастера советского театра и кино). — С. 94–105.