Странные бывают вещи: все время демонстрации фильма Юрия Ильенко «Мечтать и жить» (киностудия имени А. П. Довженко) мне остро, почти мучительно хотелось, чтобы он, фильм этот, остановился и замолчал. Как было бы хорошо, думала я, если бы гибко скользящая в проекторе пленка замерла, распалась на отдельные стоп-кадры или вообще обратилась в сотню слайдов, которые высвечивались бы на экране поочередно в своей пронизанной светом неподвижности...
Случись такое — и этот фильм перестал бы мучить меня, как мучил все время сеанса. Внимательно и благодарно вглядывалась бы я в дивную киноживопись оператора Вилена Калюты: многие кадры в фильме сами по себе есть некая поэтическая отдельность. Уверена, что так, перестав, по существу, быть фильмом (ну что это за фильм — вне движения и слова?), картина Ильенко (тут он автор сценария совместно с И. Миколайчуком, режиссер и исполнитель одной из главных ролей) куда лучше, естественней и полноценней ответила бы намерениям своего создателя.
Что же случилось, что вынудило меня поделиться этим вот странным желанием? А то, что здесь произошел разрыв между самоценной, образно и содержательно осмысленной красотой зримого и удручающей, вызывающей прямую неловкость вдохновенной бедностью действенного, словесного. Потому и хочешь остановить фильм, разбив его на кадры-картины, освободив его от движения и голосов.
Но кадр не остановишь... но слово не выключишь: фильм идет, как то положено фильму, и говорит.
Юрий Ильенко стал режиссером не сразу — сначала мы все узнали его и оценили как оператора, блистательного, поражающего вдохновенным мастерством. Потом, когда он начал фильмы уже не снимать, а ставить, в его работах можно было видеть, как бьется о сюжет, о характер, о слово неутолимая и всеподчиняющая страсть к зрительному образу. Фильмы режиссера Ильенко всякий раз оказывались как бы двуслойными: их было увлекательно разглядывать и трудно переживать — герои выглядели декоративными, а их внутренняя жизнь оказывалась замкнутой и бедной в этой своей замкнутости.
Так, но с еще большей, нежели раньше, остротой случилось и теперь — в картине «Мечтать и жить». Ильенко чересчур уверен, что язык изображения, композиция и цвет дадут нам понимание характеров и драмы героев, обеспечат сопереживание, сочувствие к ним. Но, право же, действующие лица фильма: знаменитая актриса Мария, переживающая некий творческий кризис и трагедию с матерью (утратив ее в войну, она ее обретает, но мать умирает в первый же час встречи с дочерью), возлюбленный Марии режиссер Константин Петрович (судя по всему, эгоист, не очень-то способный любить), рабочий Герасим (это его сыграл сам Ильенко), призванный вернуть героине потерянную было веру в себя, юноша-студент Сергей, влюбленно запечатлевающий Марию на фото- и кинопленку, — все они оказываются тут фигурами одномерными, безликими и, по существу, условными, как в плохом балете... Они позируют, вещают, слова в простоте сказать не способны и реальное эмоциональное, нравственное содержание момента прожить по правде не могут.
Неправда и ложная красивость — родные сестры. И вот уже Ильенко то и дело отказывает вкус, и он сочиняет кадры, ранящие своей претенциозностью, и становится кричаще манерной хрупкая красота актрисы Ларисы Кадочниковой, и жизнь героев делается похожей на глянцевитые картинки из рекламных журналов.
Юрий Ильенко потерпел поражение. Полное и поучительное. Хотелось бы, чтобы он его понял и пережил в тишине спокойных размышлений о причинах. А потом поставил бы фильм, в котором этот жесткий урок стал основанием для победы.
Шитова В. Если выключить слово… (Худож. фильм «Мечтать и жить». Постановка Ю. Ильенко) // Советский экран. — 1975. — № 15. — С. 8.