Энергия прорыва

Пытались ли вы хоть раз пересказать мультипликационный фильм, даже самый хороший? <...> Никогда не пересказывайте знакомым мультипликационные фильмы.

<...> В объемной мультипликации Бардин снял четыре фильма, обратившие на себя внимание. Энергия прорыва, страстность самовыражения, активная эвристичность — черты его творчества.

Режиссер пробует себя в разных материалах, ищет разные интонации; кажется, единственное, в чем он постоянен, — в своем непостоянстве. <...> Четыре бардинских фильма — словно четыре бегуна в эстафете, устремленные к единой цели. Последний фильм «Банкет», как кажется, ее достигает и в определенном смысле исчерпывает, подводя итог пройденной дистанции.

<...>

Анекдот — конструктивная основа бардинского кино. <...> Анекдотические конструкции фильмов Бардина тяготеют к мрачноватому гротеску экспрессионистского толка, к черному юмору, сухой насмешке дизайнера. <...>

<...>

Эту ситуацию мы наблюдаем уже в фильме «Конфликт». За территорию борются спички из двух коробков — малиновоголовые и зеленоголовые. <...> Финал решен в резком стилистическом сломе: возвышенная музыка, размытые цвета, сожженное поле брани, скрюченные остовы обгоревших спичек. <...> Совершенная близость содержания и формы придает напряженную выразительность этой непреклонной, как дважды два, притче. Она убедительна, как детская считалка: она волнует нас, как легочника волнует рентгеновский снимок его грудной клетки.

Сразу, без паузы Бардин делает резкий шаг в сторону и одну за другой снимает две картины в пластилиновой технике — «Тяп-ляп, маляры» и «Брэк!». <...> И Бардин заключает с материалом мирный договор. Но паритетные отношения оказываются для режиссера явно непродуктивными. В фильме «Тяп-ляп, маляры» происходит то, что происходит почти во всех пластилиновых картинах: новый прием работает как очередная сенсация и только <...>. Трудно даже вспомнить, чем, например, заканчивается этот фильм. Но, думаю, такого рода опыт был для режиссера чрезвычайно полезным. <...>

«Брэк!» в прямом и переносном смысле — это ринг, строго ограниченный натянутыми канатами. Суровый отбор трюков, экспонентное развитие сюжета, резкий стилистический слом к финалу — во всем чувствуется уверенная рука. <...> Сам сюжет — изящно-парадоксален: схватка боксеров, вдруг переходящая из клинча в нерасторжимые дружеские объятия и затем — в танец. Когда же тренеры пытаются растащить слившихся в танце соперников, те дружно их нокаутируют и... воспаряют над стадионом и собственными амбициями. <...>

Тут загвоздка. <...> А пластилин? Он воспаряет. Своеобразный, хотя и несколько волюнтаристский способ решения проблемы. <...> Можно сказать так: герои фильма поднялись в воздух, но держит их одна лишь воля режиссера. Как говорится, хозяин — барин. А между тем какая во всем остальном точность, прямо-таки физиологическое чувство формы, свобода фантазии и воображения!

Я не режиссер. Но с живым интересом наблюдаю за страстной схваткой, которую затеял Бардин. Мне нравится его честность — он бьется с поднятым забралом. <...>

В последнем фильме режиссер поступил, как и следовало ожидать, совершенно неожиданно. Он вообще отказался от материала. <...> Пьянеет застолье, дыма все больше, речи все оживленнее — опрокинулся стакан, шлепнулся на пол салат, разбилась ваза, — огромный, гулкий образ пустоты постепенно разрастается на наших глазах, подчиняя себе весь мир ничтожных, иллюзорных отношений собравшихся за столом людей.

Ход, идущий от «Мещанской свадьбы» Брехта в первую очередь, но доводящий гротескный образ до минус-приема, до тотального отрицания того человеческого материала, который проявляется столь пошлым образом. (Брехт с его конструкторским пафосом вообще близок Бардину — вспомним хотя бы его притчу о круглоголовых и остроголовых, отголоски которой резонировали уже в «Конфликте».) <...>

Финал, как всегда у Бардина, резко переключает в иную тональность. Праздничный стол разорен, гости расходятся, чья-то подошва отпечаталась на слетевшей со стола телеграмме. Голос матери: «Дорогой сыночек Вася! Поздравляю тебя с днем рождения»... <...>

Подобно тому как в «Конфликте» уничтожение материала было единственным смыслово обусловленным ходом, так и в последней бардинской работе негодующий отказ от материала придал действию полную художественную убедительность. Но согласитесь — на этом пути дальше двигаться некуда. <...>

<...>

Знаю одно: когда в «Банкете» вырвавшаяся из бутылки струя шампанского хлестнула по лицам несуществующих персонажей и они вдруг засветились, как на негативе, — это была магия...

Давыдова, Е. Энергия прорыва / Е. Давыдова // Искусство кино. — 1987. — № 5. — С. 89–94.