Нет более горячих поклонников кинематографа, чем дети. Они бегают на детские сеансы, прорываются на взрослые, их не оттащишь от телевизора <...>. Отвечает ли им экран такой же взаимной привязанностью, такой же жаждой встречи, на которой будет рассказано о самом интересном и важном? Иными словами, как выглядит сегодня кинематограф, специально адресованный детям, кинематограф, который должен быть и всепонимающим, добрым другом, и умным, тонким, тактичным воспитателем, и, конечно же, живым, увлекательным собеседником наших ребят? Есть предпосылки к тому, чтобы нарисовать довольно радужную картину. <...>
Что такое детский фильм?
Дискуссия на эту тему возникла не сегодня и не вчера, она вспыхивает всякий раз, как только речь заходит о кинематографе для детей. И на совещании шел разговор о специфике детского кино, сталкивались мнения о точности авторского прицела на детскую аудиторию.
— Все ли фильмы, которые зачислены у нас в разряд детских, на самом деле являются кинопроизведениями для детей? Разве одно то, что экран показывает ребенка, лошадь или собаку, позволяет считать картину детской?
Задавший эти вопросы Борис Долин обратился к примеру литературы, где не только есть специальная литература для детей, но и существует обязательный ориентир на определенный возраст: младший, средний, старший. У нас же часто картина запускается как детская, а получается произведение, вряд ли соответствующее особенностям восприятия маленьких зрителей. Нужно всегда, имея перед глазами будущего зрителя, отдавать ему все душевные и творческие силы.
Иногда создается впечатление, будто режиссер стесняется того, что он делает детскую картину: начинается фильм, как детский, но потом вдруг переходит на иной язык, с явным расчетом на реакцию взрослого зрителя. Особенно грешат этим молодые режиссеры, которые изо всех сил стараются удивить зрителей, показать, на что они способны, чтобы перейти во «взрослый» кинематограф. Вот и получаются странные гибриды — смотреть их неинтересно ни детям, ни родителям.
Но, справедливо упрекая авторов фильма в том, что они игнорируют особенности детского восприятия, не впадаем ли мы зачастую в другую крайность, ограничивая духовные возможности и запросы зрителя, недооценивая его душевный опыт? Не заслоняют ли иной раз мелкие «педагогические» цели большой задачи <...> воспитания?
Может быть, здесь следует поискать одну из причин того, что конвейером идут на экран сусальные ленты о мальчиках, которые видят жизнь «глазами ребенка», или о девочках, «начинающих открывать мир», и почти не появляются глубокие фильмы о наших детях, способных правильно решать серьезные жизненные конфликты, потому что их сознание формируется под воздействием высоких гражданских идеалов и благородных нравственных принципов советского общества.
Произнося категорическое «это не подходит», «это будет непонятно», мы, бывает, подходим со старыми мерками к нынешнему пятикласснику или семикласснику, не учитываем, как каждый день нашей жизни прибавляет не только информации и знаний, но и влияет на развитие психологии, мировоззрения наших ребят.
В жизни мы радостно удивляемся, как умно (не по возрасту!) рассуждает наш ученик, или внук, или сын, как верно оценивает он тот или иной факт, а в кино ему же предлагаем до крайности незатейливые, бездумные истории, которые оставляют в стороне истинные заботы и тревоги. И, конечно же, тем самым мы лишаем кинематограф важной и ответственной роли учителя, доброго помощника, направляющего мысли и чувства юных зрителей по верному пути.
Знать и понимать тех, кто сидит в кинозале, — это непременное условие для каждого, кто берется снимать детский фильм. Знать не по разрозненным, поверхностным наблюдениям, не по случайным встречам, а пользуясь глубокими, систематическими исследованиями, проводимыми на научной основе. Изучение зрителя вообще необходимо, а детского — в особенности. Оно может натолкнуть на интереснейшие творческие поиски, подсказать волнующие ребят темы. Не случайно этой проблеме, столь тесно связанной с дальнейшим развитием детского кино, участники совещания уделили серьезное внимание. Уже первые попытки такого изучения <...> дали любопытные результаты.
Следует ли модернизировать старинную русскую сказку, разрушать устоявшиеся в сознании ребят классические образы? Этот вопрос возник после обсуждения детьми некоторых киносказок. Выяснилось, что любимым героем такой, например, сказки, как «Морозко», может оказаться живая и деятельная Баба-Яга, а вовсе не подлинная ее героиня Настенька, ибо для зрителей «скучная она».
Ребята с единодушным восторгом приняли юного героя болгарского фильма «Рыцарь без доспехов» — понравился его добрый, веселый, смелый характер, хотя суть картины осталась непонятой маленькими зрителями. Сравнивая фильм «Неуловимые мстители» со старой лентой «Красные дьяволята», ребята обнаружили в первой картине «сцены, которым не веришь», сочли, что у Перестиани приключения даны «более правдиво, жизненно».
Сотрудники Института художественного воспитания не только интересовались суждениями детей о фильмах, следили за их реакцией, они собрали их «заявки», в которых излагается и характер произведения, которое хотелось бы увидеть на экране, и даже его примерный сюжет. Большинство детей предпочло картины приключенческие, с отважными поступками храбрых героев.
Сообщение <...> показывает, как нужна научная лаборатория по изучению детского зрителя. И скромных сил двух сотрудников института здесь, конечно, недостаточно, если всерьез думать о перспективах этой чрезвычайно важной работы. Здесь необходимы совместные, координированные усилия научных работников, педагогов, ученых-психологов, кинематографистов.
Ребята жаждут видеть приключенческие картины. Почему бы, стараясь возродить этот жанр на экране, не использовать и мировую классическую приключенческую литературу? Экранизация приключенческой классики <...> могла бы не только увлечь многих режиссеров и актеров, но и сыграть положительную роль в моральном воспитании детей, заражая их примером мужества, благородства, доброты и бесстрашия.
Никто не станет спорить, что ребят прежде всего привлекает сильный человек, активный герой. Между тем как раз такими характерами не богато детское кино сегодня. И, пожалуй, главная и первостепенная задача — создание образа человека, способного увлечь своим личным примером, своими качествами смелого и находчивого борца, мудрого и справедливого деятеля. Такой герой поможет максимально сблизить юных зрителей с миром высоких помыслов и идей, пробудить в них жажду больших дел, великих дерзаний.
Кинематограф, не дожидаясь зрелого возраста своих зрителей, должен прививать им высокие нравственные принципы, готовить к активному участию в реальной жизни своей страны, раскрывать всю сложность и красоту человеческого подвига в разных его проявлениях: и в героической схватке с врагом, и в трудной повседневной борьбе за счастье <...>.
<...> надо очень ответственно думать о том, что мы предлагаем детскому зрителю, какими средствами пытаемся завоевать его воображение, что должны противопоставить чуждым нам убеждениям и взглядам. Потому что чистота чувств и мыслей наших ребят зависит в какой-то мере и от искусства экрана.
И вот здесь возникает вопрос, на первый взгляд чисто организационный, а на самом деле определяющий целенаправленность детского кинематографа, его идейный пафос. Это вопрос планирования тематики детских фильмов, планирования их производства, потому что от этого зависит, что будут смотреть дети.
Скажем сразу, присоединившись к критическим голосам пленума, — сейчас дело с планированием детских картин обстоит плохо. Очевидно, поэтому наше детское кино сегодня столь бедно разными жанрами, так однообразно в своей тематике. Почти исчезла с экрана героика, редкая гостья — романтическая картина, а тем более детская комедия, нет хороших фантастических фильмов. <...>
Детский кинематограф формируется, по существу, стихийно, так как складывается из случайных студийных заявок, а не развивается по твердому, заранее намеченному плану. Руководство некоторых студий относится к детскому фильму, как к продукции второго сорта, не заботится о систематическом выпуске кинокартин для детей, открывает «зеленую улицу» детской ленте только тогда, когда есть «горящая единица», когда надо заполнить образовавшуюся брешь в производственном плане.
И хотя существует приказ председателя Комитета по кинематографии при Совете Министров СССР об обязательном включении детской картины в годовой план студий художественных фильмов, приказ этот далеко не всегда выполняется. Если на таких киностудиях, как Киевская киностудия имени А. П. Довженко, «Беларусь-фильм», «Узбекфильм», «Казахфильм», как-то думают о детском кинематографе и более или менее регулярно стараются выпускать детские картины, то в других республиках <...> либо совсем не снимают детских фильмов, либо ограничиваются случайным выпуском детской ленты, чтобы затем замолчать на долгие годы.
На самотек пущено производство детских фильмов, как говорил в своем выступлении режиссер Г. Цулая, на киностудии «Грузия-фильм». Между тем именно эта студия может гордиться лентами, вошедшими в золотой фонд детского кино: фильмом «Красные дьяволята» Перестиани, картиной «Лурджа Магданы» Абуладзе и Чхеидзе. Если сохранится нынешнее положение вещей, то и те немногочисленные люди, которые сегодня занимаются созданием детских фильмов, вынуждены будут заняться другой работой — нельзя же годами находиться в простое. <...>
Для того чтобы улучшить планирование, организацию производства детских фильмов, объединить усилия людей, посвятивших свое творчество детям, необходим координационный центр — к этому выводу единодушно пришли участники совещания. Одни из них настаивали на создании специальной студии детских фильмов <...>. Другие считали достаточным сделать этим центром именно студию имени М. Горького, оставив производственные базы на студиях страны. Такой центр будет способствовать более плодотворной работе в области детского кино, станет местом творческих и рабочих встреч деятелей детского кинематографа, куда можно будет обратиться для консультации, просмотра материала, творческой помощи, обсуждения сценария и фильма и т. п.
А возможно, этот центр окажется способным влиять на прокат детских фильмов, состояние которого не может сегодня удовлетворить ни творческих работников детского кино, ни юных зрителей.
Детские фильмы еще плохо доходят до своего адресата, некоторые из них остаются и вовсе не известными для ребят не только отдельных районов, но и центральных областей, целых республик. Получается парадоксальная вещь: у нас 60 миллионов детей, они страстные любители кинематографа, а детская картина, как правило, не набирает тех 12 миллионов зрителей, которые свидетельствуют о хорошей прокатной судьбе фильма. Значит, работниками кинофикации и кинопроката сделано далеко не все, чтобы продвинуть детские фильмы к зрителю, чтобы наладить хорошую работу специальных детских кинотеатров и организовать демонстрацию детских лент в остальной киносети.
Режиссер «Союзмультфильма» Роман Качанов привел на совещании пример весьма странной географии проката мультипликационных картин, при которой лучшие работы наших мультипликаторов порой не становятся достоянием экрана многих городов и районов страны. Вызывает тревогу выступление режиссера Маргариты Касымовой: дети Таджикистана не только почти не имеют своих детских картин, до них не доходят и фильмы других республик, они фактически лишены детского кинематографа. Какую же огромную аудиторию мы теряем и какой тем самым наносится урон <...> воспитанию подрастающего поколения!
Взаимный обмен фильмами между союзными республиками <...>, широкий показ детских фильмов в школах, домах и дворцах пионеров, сельских клубах, наконец, создание специальных детских кинопередвижек, которые могли бы обслуживать и городские и сельские районы, — все это те дополнительные возможности, которые могут решительно изменить картину сегодняшнего кинопроката.
Почему бы, скажем, не прислушаться к такому предложению и не претворить его как можно скорее в жизнь — создать передвижной кинотеатр, который бы весь разместился в автобусе; программа такого кинотеатра была бы заранее продумана для определенного возраста и не зависела бы целиком от вкусов киномеханика или коммерческих соображений кинопрокатной конторы. Какую бы неоценимую пользу принесла работа этих специализированных передвижек, тем более в местах, где нет другого источника культурной информации. Кинематограф давно уже стал необходимым участником процесса воспитания детей. А отсюда и был сделан вывод: кино надо изучать еще на школьной скамье, чтобы как можно раньше заложить основы глубокого понимания искусства, языка художественных образов. Самые горячие отклики получило обсуждение проблемы.
<...>
Итак, у детского кинематографа сегодня много нерешенных вопросов: творческих, организационных, эстетических. Комитетом по кинематографии при Совете Министров СССР, Союзом кинематографистов сделаны полезные шаги, свидетельствующие о внимании к детскому фильму. Впереди серьезные заботы: о качестве картин, о творческих кадрах, о теории и критике, которая не выполняет сейчас своей роли в развитии детского кино (к сожалению, и наш журнал не является здесь исключением), об изучении зрителя... И все они, в конечном итоге, составляют одну заботу — заботу о нашем будущем, о нашей смене. Потому что в том, какими вырастут наши дети, не последнее слово принадлежит кино.
Игнатьева, Н. Детям до шестнадцати... / Н. Игнатьева // Искусство кино. – 1968. – № 8. – С. 110–116.