Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
Бесконечная линия
Василий Степанов о черновой версии фильма «Мешок без дна»

На экране двое молодцов, накинув темные кители, затянув в корсеты торсы, раскладывают стремянку, на которую взбирается остренькая Светлана Немоляева, волшебница, сплетница, куколка-балетница. Тянется конусом бумажного носа к горячему свету. Где-то там в этой белизне — ответы на все вопросы.

«Мешок без дна». Реж. Рустам Хамдамов. 2017

Рустам Хамдамов показывает свое кино десяти зрителям. «Скажите, десятиголовая, а есть ли на свете рай?» Рай был, осталось кино. Точнее, не кино даже, а черновой монтаж будущего фильма: все слишком хрупко, чтобы говорить «фильм». Фильм продюсируют (делать это начинал Андрей Кончаловский, но потом оставил, передав Хамдамову все права), фильм выпускают в прокат.
А этот сцену за сценой высматривают где-то в хрустальных бликах люстры, выслушивают в шорохах за стеной, вынашивают, обменивая минуты экранного времени на рисунки, сделанные рукой режиссера. Его нечаянный узор еще длится, но первым зрителям нет никакой нужды лезть в люстру, чтобы разглядеть, каким райским цветком распустится это кино уже скоро. Совсем скоро.

Что такое кино? Особенно сейчас, когда его лишили тела — пленки. Когда оно почти не оставляет следов. Кино — шифр из цифр, невидимый глазу код. Спиритический сеанс. Экран всегда был тонким, но теперь длинноносая его продырявила. Рассказ, словно тихая струйка дыма, потек над запечатленными фактурами сказки — иссохшие бревна сруба, пылинки в солнечном свете, колышущаяся под ветром трава, — каким-то чудом просочился в одно ухо, а потом вышел из другого, продолжая бесконечность хамдамовской линии. Сам режиссер сидит в темноте где-то неподалеку, пока перед глазами сменяются контрастные черно-белые кадры, такие рукодельные и несвоевременные. Кино стало легким, как перо; камера — это грифель. Нужен лишь почерк, точность абриса,
а ими почти никто уже и не владеет. Упругим, кошачьим шепотком Рустам Хамдамов договаривает то, что еще только будет записано на озвучании. Голос растворяется, слова мягко тонут во мраке.
Его новый фильм — рассказ, который не хочет завершаться: матрешка-расёмон с грибами-гимнастами в темном бору, бабой-ягой Аллой Демидовой, человеком в медвежьей шкуре и парчовым сиянием смерти, которая вечно ходит кругами, примеряясь то к одному, то к другому.

«Человеческая жизнь исчезает вмиг, как росинка, как молния». Но что там, за ней?

Не спеши задавать вопросы, не торопи события, приложи ухо к экрану: слышишь, чей-то длинный нос уже скребется с той стороны.

Степанов В. «Мешок без дна»: Бесконечная линия// seance.ru.2017.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera