Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Поделиться
Влюбленность в картину
Герасимов об учебе на собственных ролях

Кинематографическое воспитание

Строжайшая дисциплина была основой воспитания фэксовских людей. История ФЭКСа не знает прогулов или отказа от чего бы то ни было, положенного регламентом, включая сюда и содержание в чистоте дома и ковра — единственной мебели, оставшейся нам в наследство от купца Елисеева.

Еще одно примечательное обстоятельство. Мы не любили театра. Вся театральная деятельность ФЭКСа, предшествовавшая кинематографической, была беспрерывной пальбой по театральным традициям академического толка, так что и в кинематографический период мы сохранили неприязненное и непочтительное отношение к академическим театрам. И только значительно позже, знакомясь с московскими театрами, мы молчаливо простили театр, признали и полюбили его.

Роли

Первая роль, сыгранная мною, была роль «человека вопроса» в «Чертовом колесе». В то время жестокого увлечения американской драмой мы — молодые актеры ФЭКСа — классифицировались главным образом по внешним признакам и делились на злодеев и положительных героев. Я ходил в злодеях и «человека вопроса» — романтического фокусника-бандита — постарался сделать в лучших традициях американского злодея. ‹...›

Когда, наконец, я посмотрел всю картину полностью, то был жестоко, непоправимо разочарован: некоторые места, особенно крупные планы, заставляли болезненно сжиматься. Я бесконечно дергал бровями, жестикуляция была назойлива, гримасы неправдоподобны. ‹...›

Следующая роль журналиста в «Новом Вавилоне» научила очень многому. ‹...›

Именно тогда к недовольству ролью примкнуло общее недовольство кинематографом. Внутренние, сперва неосознанные, обида и печаль. Получалось как-то так, что актер, собственно, не очень-то нужен был кинематографу. К этому времени кинематографический язык необычайно усложнился, главным образом в сторону сложных монтажных замыслов. Сценарий уподобился необычайно громоздкой партитуре, где каждый отдельный актер уподоблялся редко применяемому инструменту с правом где-то, на каком-то такте прозвучать в течение отведенных ему мгновений. Последующий монтаж мог уничтожить и эту скромную функцию, так что в общем работа катера в кино получалась занятием отнюдь не почетным. ‹...›

Играть было нечего, играть было неинтересно, я бы даже сказал, как-то стыдно для взрослого думающего человека.

«Одна»

Результатом перемены специальности у меня лично явилась картина «22 несчастья», поставленная мною совместно с Бартеневым. Картина получилась плохая. Поставив ее, я резко и внятно ощутил насущную необходимость научиться многим и многих неизвестным мне вещам, чтобы следующую картину сделать лучше. Такое мое желание совпало с предложением Козинцева и Трауберга пойти к ним ассистентом на картину «Одна». Я с радостью согласился. Это не было бегством из режиссуры обратно в актеры. Из двух предстоящих работ меня привлекла, главным образом, ассисентура, тем более, на одной из первых звуковых картин. О роли я сначала как-то и не думал. На деле же вышло так, что роль эта получилась наиболее интересной из всех, которые мне пришлось сыграть в моей кинематографической жизни.

Актер в звуковом кинематографе

Одновременно с утверждением звукового кинематографа вернулась потребность в актере. ‹...›

Звуковой кинематограф стал выбираться из затруднительного положения с актером наиболее простыми средствами, а именно, путем приглашения актеров театральных. ‹...›

Изумительное спокойствие воцарилась в режиссерских рядах именно в тот момент, когда стало особенно ясно, что кинематографических актеров мало, что они недостаточно вообще и в особенности совершенно неподготовлены к звуковому кинематографу. ‹...›

Кинематограф — искусство коллективное. Именно потому это очень сложное искусство. Для полного успеха в этом сложном искусстве (и деле) обязательно нужно, чтобы все участники — и главным образом актеры в равной с режиссером степени — были фанатически преданы, больше того — влюблены в свою картину.

Герасимов С. О себе // Лицо советского киноактера. М.: Кинофотоиздат, 1935.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera