Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
«Одни хотят ездить, другим нужен дом родной»
О работе над «Шинелью» в Перестройку

Мой приятель режиссер Саша Серый трагически умер, когда я снимал фильм в экспедиции. Я не прилетел на похороны, даже телеграмму не послал. Не знал. О необъяснимых драмах у нас сообщают тихо и глухо.

У Александра Серого была в прошлом яркая работа «Джентльмены удачи» — веселый, умный фильм. Но потом как-то не заладилось. Человек был с виду крепкий, сдержанный, но взрывчатый. Нетрудно представить себе проблемы режиссера, который три года ходит без работы в постоянном напряжении.

А за это время на «Мосфильме» бродили и заквашивались новые формы. Рухнули старые объединения, возникли новые. Ни в одном из них для Серого не нашлось работы. Молодые дебютанты, по многу лет ожидающие постановку, подперли снизу и вытеснили, как тесто из кастрюли, пятидесятилетних профессионалов, не оснащенных идеями новаторских картин. Некоторое время казалось, что еще можно вернуться туда, где бродит теплое, привычное. Кто-то воспринял это как факт, с которым надо считаться. Другие... Что строить домыслы над могилой. Я знаю, что отлучение от любимого дела было, скажем так, не последней причиной трагического стресса.

Жизнь — процесс драматический. А ломка рутины тем более. Однако все социальные процессы оцениваются нами по критериям гуманности и социальной заботы не о тех, кто в первых рядах. Отчаянный и беспомощный крик вытесненных был воспринят едва ли не с удовлетворением. Ага, прищемили бездарных. Сейчас то и дело слышишь: не надо думать о средних режиссерах. Подумайте о миллионах зрителей. Нет, я не верю в успех обновления, которое рвется к счастью, наступая на слабых.
Читаем в газетах: некоторые прокуроры спешат разоблачить «мафии», надо быстро отчитаться. Режь по живому, а порой страдают невинные.

Не случайно юристы интенсивно ищут структуру социальной защиты от безнаказанного самоуправства.

В кино нет преступников. Однако социальная защита нам нужна уже на первых шагах перестройки. Без нее слабым станет еще хуже.

Но для того чтобы лучше разобраться в изменившейся ситуации, давайте вглядимся в «сильных». Для кого и что переменилось на прихотливой карте кинематографа? Кому сегодня «живется весело»? И так ли весело, как кажется со стороны.

Расширились международные контакты. Стало проще художникам работать за рубежом. И это хорошо, хотя и имеет отношение к узкому кругу выдающихся или изворотливых. Несколько лет назад отъезд Андрея Кончаловского на работу в Америке был сенсацией, взбудоражившей умы в коридорах «Мосфильма» и кабинетах чиновников. А теперь совершенно естественно и незаметно Никита Михалков вписался в европейскую культуру сперва c успешным фильмом, затем с сенсационной театральной постановкой. Отар Иоселиани развивает давно начатые контакты с французским кинематографом. Ираклий Квирикадзе готовится в Париже и в Америке к постановке фильма. Но такие контакты естественны для русской культуры. Возобновилась искусственно прерванная традиция, по которой Россия считала себя частью культурной Европы. Никому в прошлом не приходило в голову упрекать Тургенева, Глинку или Александра Иванова за работу на земле иной. Это приводило только к взаимному обогащению культур.

Теперь на минутку отвлечемся от приятного во всех отношениях аспекта нового мышления и, отложив его в памяти, вглядимся в полутемные маленькие павильоны «Союзмультфильма».

Там выстроилась длинная очередь режиссеров, которые ждут месяцами своего места в небольшом павильоне за мультстанком. И в порядке общей очереди место получил режиссер Юрий Норштейн. Но, заняв это место на строго положенный срок, он не стал снимать обычную продукцию, а сделал, как, впрочем, и прежде, нечто из ряда вон выходящее. Мировое сообщество мультипликаторов дружно назвало Норштейна автором лучшего фильма всех времен и народов. И у Норштейна есть все внешние признаки уважения. Он лауреат, секретарь правления союза. Но он не закончил в срок работу и его выкинули из павильона. А рабочее место законно заняли другие, следующие по очереди. Норштейн человек чрезвычайно деликатный. Он показал незаконченный фильм в Союзе кинематографистов и попросил помочь найти ему помещение для завершения фильма: все пришли в восторг и обещали помочь. Тем более что у Норштейна созрел мощный замысел большой картины. Однако год Норштейн был без работы. За это время неоконченный фильм посмотрели многие зарубежные специалисты, и по миру пошла легенда о незавершенном шедевре Норштейна. А он все без работы и без места. Ходит, ищет, просит. Все его уважают, он член комиссий, педагог... А работать ему обещают, но не дают. И прошло уже полтора года. Наконец Международная ассоциация мультипликационного кино прислала в Москву письмо по адресам разных начальников, где просит командировать Норштейна для окончания фильма в любую страну мира, а она, эта ассоциация, гарантирует все валютные расходы. Тут бы и наступить счастливой кульминации.

Но... начинается самое забавное. Норштейн не хочет ехать за границу и в условиях комфорта и достатка завершать свой фильм. Он хочет завершить его на Родине. Одни хотят ездить, другим нужен дом родной. Еще не известно, кто из них дальновиднее. Это выясняется не сразу, а через много лет. И смотрите, как странно изменились условия творчества. Если бы Норштейн взял под мышку свою пленку и поехал доделывать фильм в Канаду или в Бельгию, все было бы нормально. Все были бы довольны. Но он не едет и создает неразрешимую проблему. Оказывается, сегодняшнее производство не может за полтора года найти в Москве и арендовать помещение в 150 кв. метров даже для «лучшего в мире». А у союза много свободных денег, но нет права их тратить на производство фильмов. И режиссер все ходит с неоконченным фильмом. А этот фильм предположительно — шедевр.

Уж если самый лучший с самой перспективной в художественном отношении работой выпал из структуры производства и не может полтора года в нее вписаться, представляю себе, что будет с другими, не самыми лучшими и без потенциальных шедевров под мышкой. <...>

Митта А. Кукушонок в гнезде // Советская культура. 1988. 9 января.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera