Здравствуй, дорогой Эйзенштейн! Давно не встречались мы с тобой на экране! Тем радостнее видеть тебя снова бодрым, здоровым, весёлым, в полном расцвете творческих сил. Ты — как боец, после ряда сражений, которые были нелёгкими и иногда заканчивались серьёзными жертвами (я знаю, что ты был даже «ранен» в стычках с бывшим вредительским руководством ГУК), оправился и вновь ринулся в бой.
И бой этот принёс победу В силе и мощи великого народа и его великого полководца Александра Невского, который так славно расправился с немецкими псами-рыцарями, почерпнул ты великую творческую силу: ты облёк в плоть и кровь историю, осязаемо показал чувства русских людей, в XIII веке отбросивших врага со своей земли, так же как в XX веке сделали они это на многочисленных фронтах гражданской войны и у берегов дальнего озера Хасан.
Мы увидели зрелище потрясающей силы. Ледовое побоище изображено с неподражаемой виртуозностью. Произведение овеяно бодрым духом народа-богатыря, творчески осознанным и отображённым бодрым духом художника.
С первых же кадров картины «Александр Невский» почувствовал я, зритель, широкую и могучую Русь. Люди с русыми, подстриженными «под горшок» волосами, монголы, чем-то напоминающие древние статуи Будды, Псков, белый город Новгород — все, вплоть до средневековых челнов на первом плане в одном из кадров, — найдено блестяще, реалистически, в высшей степени убедительно.
Веришь всему. Веришь каждому движению и слову Александра Невского, когда он разговаривает с монголами. Веришь олимпийскому спокойствию Васьки Буслая, который оживает только в бою. Веришь Гавриле Олексичу.
Герои фильма — не иконописные люди, глядящие на нас с древних церковных стен.
Только большой и чуткий мастер наших волнующих дней мог найти и нашёл такие формы показа средневековья, что мысли и чувства его передовых людей стали близкими и понятными людям нашего сегодня.
Исторический материал — скудно дошедшие до нас предметы обихода, церковные росписи, работы средневековых живописцев — был строго стилизован. Но древняя Русь показана в картине не в духе условного средневекового искусства. Вещам и людям дано движение, не подчинённое церковно-фресковому стилю; она передана реалистическими средствами, она приближена к нам, она дана в фильме полнокровно, осязаемо. В то же время умело и точно сохранено величавое своеобразие эпохи. Эта величавость дана внутри кадра, разрешена — на звуке.
Можно поздравить композитора С. С. Прокофьева, в тесном содружестве с режиссёром, создавшего прекрасное музыкальное произведение. Оно обладает самостоятельным значением, хотя музыка переплетена с изображением необычайно тесно и органично. Новаторский стиль крупнейшего музыканта Прокофьева неожиданно полно передаёт архаику XIII века. Не знаю, может ли лучше передать старину музыка современного автора, написанная с использованием всех средств и красок современной музыкальной палитры… И не знаю, может ли музыка убеждать больше, чем убеждает прокофьевская музыка в эпизодах Ледового побоища.
На таком же высоком уровне и изобразительная, я сказал бы — живописная культура фильма. Вспомни, например, момент, как возвращаются русские воины, как на розвальнях везут тела убитых бойцов. Сцена эта и сейчас перед моими глазами, точно я продолжаю её видеть. Она — эта торжественная сцена — да и многие другие, пожалуй, почти кадр за кадром вызывают в памяти лучшие роботы замечательных представителей нашего изобразительного искусства — Сурикова, Васнецова, Нестерова, Верещагина, Билибина, Рериха. Но нет в изобразительном построении картины никакой эклектики, подражательности — оно строго самостоятельно и органично.
Твоя огромная память и эрудиция, сохраняющие представление о бесчисленных созданиях человеческой культуры, облагораживают обычный кинокадр, ставят его в ряд с лучшими явлениями изобразительного искусства. Вместе с блестящим мастером Эдуардом Тиссэ ты достиг замечательной убедительности и силы живописного построения фильма.
Один из моих учителей — крупнейший мастер театрального искусства- К. Марджанишвили сравнивал зрителей и спектакль с борцами на арене. Их единоборство начинается с момента поднятия занавеса. Оба они ещё не любят друг друга, пожалуй, даже, несколько предубеждены один против другого. Зритель всегда хочет оставить за собой право последнего слова. Исход борьбы решается в момент, который трудно точно определить: если спектакль захватил зрителя суммой своих качеств, зритель восторженно приветствует его, не думая о том, что он побеждён художественным произведением. Для произведения искусства опаснее всего, когда побеждает зритель. Произведение как идейно-художественный фактор перестаёт существовать. Оно забивается на долгие годы. Но может притти новый мастер, который поставит этот же спектакль так, что полностью овладеет вниманием зрителя. Это означает, что новый мастер нашёл правильный путь к раскрытию сущности произведения искусства, а правильный путь, как известно, бывает единственным.
Скажу прямо, дорогой Сергей Михайлович, на просмотре фильма я был полностью побеждён. Вначале я старался разобраться в своих ощущениях. Вот это — думал я — кусочек, несущий в себе что-то от оперы. Вот это — обычно для кино, и что-то в этом роде я где-то видел. Но чем дальше, тем больше чувствовал, я, как слабеют мои аналитические способности — меня захватили и подчинили эмоции художника. Ритм нарастал, я поддавался воздействию созерцаемого. И потому могу сообщить тебе лишь о некоторых впечатлениях.
Когда Василий Буслая размахивал дубинкой прямо перед аппаратом, я ещё знал, что он никого не убивает и не убьёт. Я ещё видел на лице у Охлопкова равнодушие и к режиссёрскому замыслу и некоторую иронию к самому себе: он стоит у аппарата и с деревянным лицом размахивает своей дубинкой. В этот момент я подумал: каким отчётливым представлением о целом, какой внутренней собранностью и устремлённостью должен обладать мастер, чтобы в рабочей обстановке съёмок точно знать, как кадр этот будет «работать» в готовом произведении, чтобы дать требуемый художественный эффект.
Но события нарастали, нарастал внутренний ритм происходящего на экране действия, и я, зритель, был покорен целиком и безраздельно. Произведение искусства захватило меня суммой своих качеств, и я приветствовал своё поражение.
Ты — опытный мастер. Полностью овладев сознанием зрителя, ты позволяешь себе останавливать его внимание на деталях, подвигах каждого героя. И здесь ты даёшь спокойный, ровный монтаж, а зритель ощущает громадное внутренне обострение темпа.
«Ледовое побоище» — величественно и великолепно. Сцена эта звучит как произведение народного эпоса. Она заставляет вспомнить, пожалуй, о битве из «Слова о полку Игореве», взятии Каджетской крепости, из «Витязя в тигровой шкуре» Шота Руставели.
Хочется сказать хоть несколько слов об отдельных людях — членах съёмочной группы.
Вот наш Николай Черкасов, на этот раз представший перед нами в образе Александра Невского. Вчера — старый учёный-революционер, профессор Полежаев, сегодня — светловолосый с умными, выразительными, глубокими глазами мужественный русский рыцарь. В этом образе Черкасов воплощает комплекс благородных чувств, свойственных и рыцарям старой Руси и новым людям новой, Советской России. Этот русый богатырь, вчера уничтоживший полчища немецких псов-рыцарей, близок нам своей великой любовью к родине, своим пламенным патриотизмом.
С невероятной быстротой вырос на наших глазах Черкасов — этот блестящий артист. Петр Первый, Алексей, профессор Полежаев, Александр Невский, А. М. Горький — вот образы, созданные им за два, примерно, года, не считая менее значительных ролей. Это — подлинно стахановский темп работы. Вряд ли кому посчастливилось за последнее время поработать в искусстве так продуктивно. Представляешь себе сколь много можно требовать от него в дальнейшем?
Как-то беседуя со мной, Черкасов выразил сомнение, не получится ли у него роль Александра Невского «голубой ролью». Эти опасения его не могли оправдаться. Черкасов, видимо, не доучитывал ни своих способностей, ни творческих качеств коллектива, работавшего над этим фильмом. Результат: вместо «голубой роли» — одно из лучших творений талантливого мастера.
А Охлопков? Я не должен напоминать о том, каким крупным мастером и сцены и кино он является. Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть на исполнение им роли Васьки Буслая в «Александре Невском».
Хороший образ мужественного воина хотя и не выходящий за рамки обычных стилизованных представлений, дал Абрикосов. С большим блеском дал Орлов образ старого мастера-кольчужника.
Вообще, в фильме много таких моментов и фраз, которые никак не выходят из головы. Я написал об Орлове и невольно вспомнил незабываемую фразу его о том, что «кольчужка-то коротка»… Ты помнишь?
Большую работу проделал художник Шпинель, воссоздавший и Псков и Новгород. Видно, что он не только тщательно изучал памятники эпохи, но и понял её дух и проникся творческими установками постановочного коллектива.
Павленко, Прокофьев, Тиссэ, Черкасов, Охлопков, Васильев, Орлов, Абрикосов, Шпинель и другие составили одни из лучших наших коллективов передовой советской художественной интеллигенции, — таково моё мнение.
Я читал, что в «Невском» чувствуется известная оперность. Я с этим не согласен. Скорее, если нужны сравнения, — это эпическое или трагедийное произведение.
Работал ты, как пчела, собирая по капле лучшие соки — мысли и чувства каждого члена коллектива.
Мы можем учиться у нашего Эйзенштейна! Ритм и форма, владение ими, подчинение их задаче выявления идеи и замысла произведения — вот что кажется мне, киноработнику, профессиональной основой твоей большой творческой победы.
Многие из нас утратили чувство ритма и формы в своих текущих работах, в погоне за так неверно понятым «реализмом», который без ковычек раскрывается, как бытовизм и стремление к детализации явлений. Этот фильм вновь напоминал киноработникам о значении формы и ритма в произведениях изобразительного искусства.
Руками твоими, руками коллектива, создан фильм — достойный памятник истории великого народа.
В дни празднования 21-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции глава Советского правительства тов. В. М. Молотов произнёс речь. Эта речь блистала цифрами великих побед, именами лучших сынов страны, героев-лётчиков и лётчиц, музыкантов, лауреатов всесоюзных и международных конкурсов, стахановцев промышленности, транспорта и сельского хозяйства, именами героев Хасана. Наша страна поднялась ввысь победным маршем, высоко взвила победные знамёна во всех областях разумной человеческой деятельности, воспитала замечательных людей! И наше искусство достойно своей страны, достойно героического народа великой Сталинской эпохи.
Будь здоров, Эйзенштейн! Ты очень хорошо сделал, что вновь с предельной ясностью вычеканил, написал средствами искусства в сердцах нашего поколения бессмертные слова Александра Невского:
«Кто меч на нас поднимет, тот от меча и умрёт. На том стояла и стоять будет русская земля».
Чиаурели, М. : Открытое письмо Сергею Михайловичу Эйзенштейну / М. Чиаурели // Искусство кино. — 1938. — № 12. — 31 декабря. — (Новые фильмы). — С. 39–42. // (РГАЛИ. Ф. 1923 Оп. 1. Ед. хр. 2232.)