Фильм Марины Голдовской «Соловецкая власть» (1988), открывающий сегодня программу «Кинофорума» — выдающаяся работа документалиста, имеющая не только художественную, но и историческую ценность. Важен он не только тем, о чем рассказывает, но и тем, что свидетельствует о беспрецедентной готовности советского общества конца 1980-х взглянуть в собственное прошлое.
«Соловецкая власть» посвящена лагерю, который принято считать прообразом всей системы ГУЛАГа, хотя просуществовал он сравнительно недолго — с 1923 по 1939 год.
Соловецкий лагерь особого назначения располагался на крупнейшем острове Соловецкого архипелага в Белом море. Задолго до революции Соловки были известны как место основания знаменитого монастыря XV века, а позднее — как место политической ссылки при царской власти.
Сегодня Соловецкие острова стали туристическим маршрутом. Поросшие соснами, они поражают суровой северной красотой, напоминая самые отдалённые уголки канадского Севера.
Но Голдовская показывает совсем другие Соловки — место, где была создана одна из первых советских лагерных моделей. В этой жестокой системе привилегированное положение занимали уголовники, тогда как политические заключённые — писатели, учёные, учителя, священники и монахини, отправленные на «перевоспитание» — оказывались на самом дне лагерной иерархии.
Картина начинается и заканчивается съёмками современных Соловков — монастыря и сохранившихся лагерных построек. Основу фильма составляют беседы с бывшими узниками, перемежающиеся уникальными кадрами официальной немой хроники 1928 года, посвящённой лагерю. Та картина должна была продемонстрировать успех советской системы политического перевоспитания. В одном из эпизодов Максим Горький с явным одобрением осматривает лагерь. Однако обнаруженный Голдовской архивный фильм так никогда и не вышел на экраны.
Причина, судя по всему, заключалась в том, что создатели перестарались с пропагандой. На плёнке заключённые обедают за столами, накрытыми белыми скатертями, перед ними полные тарелки еды. Для советского зрителя конца 1920-х подобное благополучие могло выглядеть слишком неправдоподобно: лагерная жизнь на экране оказывалась благополучнее повседневности многих граждан страны.
Но сильнее всего действуют свидетельства бывших узников. Они говорят без надрыва — спокойно, точно, почти бесстрастно. Именно эта интонация придаёт их рассказам особую силу.
Один из собеседников вспоминает массовый расстрел трёхсот политических заключённых в 1929 году. Другой рассказывает, какое возмущение вызвал запрет свободно передвигаться по острову — право, которым прежде пользовались политические ссыльные царской России.
Среди участников фильма — даже оператор той самой пропагандистской ленты 1928 года. Вспоминая её судьбу, он лишь печально качает головой: «Это был мой лучший фильм».
Будучи одновременно режиссёром и оператором, Голдовская сознательно избегает авторского нажима. Она почти не комментирует происходящее, позволяя документам и человеческим голосам говорить самостоятельно.
«Соловецкая власть» относится к тем редким документальным фильмам, после которых вопросов остаётся больше, чем ответов. Хочется узнать, как сложились судьбы героев, почему лагерь был ликвидирован в 1939 году, какое место он занимает в истории ГУЛАГа и насколько именно Соловки стали моделью всей последующей советской лагерной системы.
Canby V. Review/Film; Soviet Documentary — A Portrait of the Gulag [Text] // The New York Times. — New York, 1991. — 2 Jan. — Sect. C. — P. 10. (перевод с английского: Тимофей Асеев)