Понравился, пришелся, замечательно, очень — категории эмоциональные. С полной искренностью применяя их к фильму «Замри — умри — воскресни», я, тем не менее, должна отчитаться в собственных эмоциях как критик-профессионал.
Анализируя, нахожу три истока успеха режиссера. Во-первых, на фильме лежит печать ленинградской школы, которая безусловно существует. Сейчас режиссеры и сценаристы ринулись в пространство ранее запрещенных тем и, открывая их, используют однообразный киноязык. Я его называю «взбесившийся натурализм», хотя, может быть, это не самое профессиональное определение жанра.
Лучшие же картины «Ленфильма» отрицают натурализм как метод воздействия. Студия делает ставку на штучное произведение, поэтому ленинградская школа отличается разнообразием. «Замри — умри — воскресни» продолжает традицию. Каневский, являясь полноправным автором фильма как режиссер и сценарист, нашел свою ноту: он показывает ад, в котором продолжается жизнь.
Во-вторых, это просто хорошее кино, которое использует уже сделанные открытия, но дает им новое воплощение.
В-третьих, фильм черно-белый. По-моему, — правда, это субъективное мнение, — черно-белое кино уже само по себе не может быть вялым, пустым.
Рубанова И.: Замри — умри — воскресни // Сеанс. 1991. № 2. С. 3.