В переполненный зал нельзя было войти

С Софией Губайдулиной беседует Энцо Рестаньо

Э.Р. — До какого времени Вы оставались в Московской консерватории?

С. Н. — До 1963-го, когда я окончила аспирантуру.

Э.Р. — Так долго?

С. Г. — Да, достаточно длинный период, и он был нужен — я позволила себе углубить знания.

Э.Р. — Десять лет… Они важны были для Вашего образования, но это те самые годы, когда в музыкальной жизни Москвы произошли примечательные события. Я позволю себе вспомнить некоторые. В 1957-м в Москву приехал пианист Глен Гулд и организовал концерт-встречу в консерватории, где представил фортепианные произведения Шёнберга, Берга, Веберна и Кршенека. Насколько я знаю, это событие — из ряда сенсационных. Вы там присутствовали?

С. Г. — Да, действительно, событие необыкновенное для московской музыкальной жизни. На первом концерте Большой зал консерватории оказался полупустым — ещё не знали, кто такой Глен Гулд. Когда, однако, мы, студенты, отправились на второй концерт, в переполненный зал нельзя было войти.

Э.Р. — Когда Гулд проводил свою встречу, посвящённую музыке венской школы, он говорил по-английски?

С. Г. — Да, и с ним работал переводчик, но не так важно было понимать все, что он говорил. Его манера играть, его туше и фразировка говорили больше, чем высшее красноречие.

Э.Р. — Вы уже знали что-нибудь о венской школе?

С. Г. — Да, конечно. Но знания были отрывочными, неполными. И только много позже мы получили все партитуры и магнитофонные записи.

Э.Р. — При прослушивании музыки такого типа — от импрессионистской до сериальной — на какие эффекты Вы обращали внимание?

С. Г. — Все казалось очень привлекательным. Однако то обстоятельство, что мы вошли в круг такой музыки позже, чем наши сверстники на Западе, поставило эту музыку и это мышление в нашем сознании в тот ряд, который можно назвать традицией. Это мышление для меня, например, было чем-то готовым, уже сложившимся, совершенным и отчасти даже завершённым. А потому требующим преодоления. Я хорошо понимала, что эту музыку я буду изучать, как изучала строгий стиль Палестрины или тональную технику классиков и романтиков. Это — то, что вызывало восхищение, но не та почва, где я собиралась жить. Истинную почву для себя лично я планировала ещё только искать и искать. Предстоял далёкий путь.

Холопова В. Н., Рестаньо Э. София Губайдулина. М: Композитор, 1996. 360 с.