(...)
За траекторией движения Саши Татарского в анимации мне удалось наблюдать практически с его юных лет... Вначале была очевидной его склонность к клоунаде, каскадным трюкам. Все его первые фильмы так построены. Уже в их первом, совместном с Игорем Ковалевым андерграундном фильме «Кстати о птичках» есть главный признак его режиссуры — опора на трюк. Там было много эпизодов-сюжетов. Он, как мальчишка из носовских «Фантазеров», хватался за голову: «Мы такое придумали... Про рака-альпиниста. Ползет вверх с примусом, долго лезет, устанавливает его на вершине и свистит». Сюжет назывался «Когда рак свистнет». Он был настоящим изобретателем. Снимали они с Игорем по ночам во Дворце пионеров, никто из руководства студии об этом не знал. Потом они конспиративно пробирались к нам в монтажную и приносили отснятый материал. Смотрим: птички в касках сидят в окопе и отстреливаются из автомата. Меня совершенно сразила эта «трасса» из светящихся пуль. Спрашиваю: «Как же вы это сделали?» «Мы накапали резиновый клей, он же на бензине, и поджигали по капельке. Снимали покадрово, получилось горящее трассирование».
И в моих фильмах, где Саша с Игорем работали аниматорами, они всегда экспериментировали. У меня был сборник миниатюр «Дверь», я старался привлекать к работе молодых ребят, которым практически невозможно было пробиться к самостоятельной работе. Придумали сборник, сюжеты были мои. Но я давал новичкам карт-бланш. Они с Игорем сделали сюжет о двери, открывавшейся не в ту сторону. Вокруг этой двери происходила вся фантасмагория — руки вырастали безразмерно, дверь открывали с помощью трактора и троса. Потом был фильм «Лень» на перекладках, нас тогда увлек стиль гиперреализма. Рыбы должны были уходить на глубину и плыть на нас. Как? Они прицепляли рыбок тонкими проволочками и двигали их на камеру. Там же комбинировали рисунок с настоящими предметами — с вилкой, с яблоком. Татарский и Ковалев были неистощимы на выдумку и сами ловили кайф от процесса изобретательства. Мы были вместе на фестивале в Болгарии. На последние левы Саша покупал сборники карикатур, это тогда была питательная среда для его кино. К тому же мы все увлекались в те годы загребской школой. Чудом к нам попали «Любопытный» и «Пассажир второго класса» Боривоя Довниковича. Эти фильмы стали для нас школой профессионализма. Помню, в той же Болгарии Саша с Игорем Ковалевым предложили: «Давайте образуем клуб поклонников Бордо» (так в профессиональной среде именовали Довниковича). А в «Унесенных ветром» Саша попытался перейти в другой мир — мир трехмерной, как казалось, анимации, хотя фильм и делался в традиционной рисованной технологии. Мы с ним много спорили в связи с этой работой. Он переделывал картину раза два. Мне казалось, что анекдот, ставший его основой, тянул минуты на три. А он его растянул и... проиграл. Хотя технически — по звуку, по монтажу — все сделано безукоризненно. «Как же так? — спрашивал он. — Хотиненко показывает эту картину студентам как пример ритмического построения фильма, а вам не нравится...»
Из последних работ стоит обратить внимание на «Красные ворота Расёмон» — опять совершенно другое направление. Здесь тоже гэги, но главное — попытка сделать лирический фильм-воспоминание о детстве, о Москве. Опять мы спорили. Я говорил ему, что меня отвлекает анекдотический сюжет. Это абсурдистская история про «две точки зрения». Конькобежец во время соревнований разглядывает подо льдом играющих в карты людей. А один из игроков при взгляде на потолок видит мелькающего сверху конькобежца. Сюжет — слишком плотный, конкретный — перевешивает. Его бы немного размыть, растушевать — все вещи, придуманные Сашей для атмосферы ностальгического настроения, вышли бы на первый план. А между этими фильмами были «Братья Пилоты», «Чердачок Фрутис», где персонажи общались с актерами. Он азартно осваивал новые технологии, решительно искал новые пути. Вроде бы и анимация, и что-то другое — актеры с датчиками. Он мог делать любой фильм, кроме скучного. Мог проколоться в сюжетном строе, но зрителя пришпиливал к стулу намертво. Все самое яркое, им сочиненное, шло из его детства.
(...)
Внутри гэга жил другой гэг// Искусство кино. – 2007. - №12. – с.26-37