Мне не кажется, что в сегодняшнем кино наблюдается кризис. Кризис — это своего рода болезнь: организм с нею борется, переживает трудное, экстраординарное состояние. Но все дело в том, что наша система изначально не была здоровой. Свобода, которую мы получили (хотя слово «свобода» по отношению к нашему сегодняшнему обществу нужно употреблять крайне осторожно), возвращает реальную стоимость всем жизненным явлениям. Настало время называть вещи своими именами. Поэтому скажу: все, что сейчас происходит, — гибель отечественного кинематографа. Вполне закономерный процесс.

На Западе только единицы смотрят на кино как на искусство. В кино вкладывают деньги, чтобы они приносили новые деньги. Американский кинематограф сформировался как бизнес и рассчитан на подростков и взрослых с подростковым сознанием.

Установка советской власти по отношению к кино была так же однозначна, только с противоположным знаком. Если «там» — частная инициатива и погоня за огромными деньгами, то здесь — чистая идеология. Только ради того, чтобы пудрить мозги' населению, государство часть налогов, которыми оно грабительски обирало население, выделяло на идеологическое обслуживание режима, которое предполагало, что наш простой советский человек должен и отдохнуть, но при этом не забывать, что жизнью и смертью он обязан родной партии. Понятно, конечно же, что традиции нормального коммерческого кино у нас никогда не было. Некоторые мастера стремились к коммерческому успеху и достигали его. Но такие комедии, как «Цирк», «Волга-Волга», «Богатая невеста», «Кубанские казаки», абсолютно вписывались в общую идеологическую схему.

Художественные удачи в нашем кино были исключением. Машина работала против талантливых и честных людей, нередко перемалывала их. Так случилось с Барнетом, сейчас я понимаю, что это был гениальный режиссёр, фактически уничтоженный системой… Чтобы существовать в ней благополучно, нужно было быть откровенным приспособленцем. Но бывали парадоксы… Я абсолютно убеждён, что одним из самых талантливых людей, которых я встречал в жизни, был Владимир Басов. Но он как бы сознательно пошёл на то, чтобы работать по заказу. Мой учитель Ромм любил его, но считал, что он свои способности отдал на службу дьяволу, на то, чтобы делать деньги, и загубил себя. Но не подпасть под обаяние Басова было невозможно. Я вспоминаю о нем с сочувствием, болью и любовью. Как режиссёр он выразился совершенно неадекватно.

Сегодня наш кинематограф как система должен погибнуть. Неизбежно. В условиях свободы он не может существовать, потому что это кинематограф полулюбительский. Он всегда .был таким — девяносто процентов продукции, которая производилась из года в год, составлял шлак, брак. Был фасад, на фасаде отдельные яркие имена, в том числе и представителей шестидесятников и более молодых людей, но за фасадом были труха и гниль. Прежний механизм не может выжить. И все, что делается сегодня: спонсорские деньги, попытки государственной поддержки и прочее, — его не спасёт. Нужна новая машина, и, на мой взгляд, единственный выход из ситуации — приватизация, передача всего кинодела в частные руки. Конкуренция на рынке убьёт девяносто процентов кинопредпринимателей и режиссёров. Наладить механизм, который раньше назывался «советское кино», теперь «российское кино», иначе невозможно. Оно всегда было паразитическим наростом.

Не вижу я и никаких последствий наших реформ. Когда я работал в Союзе кинематографистов, я предлагал: в течение хотя бы года платить всем студийным работникам стопроцентную зарплату, но вывести всех за штат, проведя профессиональную квалификацию. Это предложение не было принято. Выходить за штат никто не хочет, и все это кончится катастрофой. Зарабатывать деньги никто не умеет. Как раньше перехватывали их где могли — какие-то госпремии, госзаказы… — так и теперь охмуряют каких-нибудь финских или турецких продюсеров (американские-то недоступны). Ничего не изменилось.

Перед нами стоит несколько проблем. Что сделать, чтобы зрители могли смотреть отечественное кино? Как поднять общий профессиональный и художественный уровень этого потока? Сейчас все существует как бы раздельно. Производство не имеет выхода в прокат. Зрители стонут от американского ширпотреба. Вот это называется дезинтеграцией машины — прокат существует по одним законам, производство по иным, зритель болтается между ними. Станет ли зритель смотреть наши фильмы? Как это проверить? Надо пустить на экран новые наши ленты, отдаться на волю рынка. Я убеждён, что существующая машина на этом рынке погибнет. И в общем туда ей и дорога. Но мы обязаны не дать угаснуть огоньку культурной традиции. Государство должно платить за кинообразование, за дебютные фильмы и должно поддерживать финансово пятнадцать-двадцать процентов кинопродукции.

Поэтому когда начинают кричать, что надо сохранить культуру, я задаюсь вопросом: какую культуру? Ту, которая была? Украшавшую фасад режима? А если вы желаете повернуться лицом к зрителю, к потребителю, тогда извольте стать коммерсантами. Извольте возвращать хотя бы часть вложенных денег. По-моему, это единственно моральная постановка вопроса.

Говорят: нельзя приватизировать кинотеатры. А что с ними ещё делать? Если государство будет по-прежнему владеть ими, значит, всегда там будут сидеть пиявки, которые сегодня там сидят. Как они сегодня показывают американское третьеразрядное кино, так и будут показывать, потому что на культуру им наплевать, потому что они к культуре не имеют никакого отношения. Будут зарабатывать бабки и не нести никакой ответственности. По мне так лучше хозяин. Поэтому я считаю, что надо продать кинотеатры, но только при одном условии: не продавать землю, на которой стоит здание кинотеатра. Чтобы новый хозяин не имел права сделать там гостиницу с борделем.

Там, где была киностудия, должна оставаться киностудия. А то вот сейчас «Ленфильм» в бедственном положении; говорят, что «его» земля пойдёт на аукцион. Это значит, что в Питере не будет больше киностудии, потому что через два года там будет стоять пятизвёздочный отель и кто-то начнёт качать миллионы. И понадобится по крайней мере два поколения, чтобы заново создать киностудию.

Единственный, самый честный выход — частная собственность. Ну нету другого способа, как бы этот рынок ни был страшен. Нужно, чтобы кинематограф зарабатывал деньги, кормил себя, чтобы картины не только окупались, но и приносили прибыль. Это же стыд и позор, что в этой стране, где в девяти десятых городов пойти-то людям некуда, кроме кинотеатра, парням с девками пообжиматься негде, потому что в подъезде холодно, а зима на половине территории длится девять месяцев! Неужели в этой стране нельзя добиться того, чтобы хоть половина кинопроизводства приносила деньги?! Да побойтесь Бога!..

Записала Л. Закржевская

Андрей Смирнов: «Туда ему и дорога!» // Искусство кино 1993, № 9