Цена зрелости

В очень разных фильмах режиссера из Киргизии Толомуша Океева нельзя не почувствовать тему, которая волнует его глубоко и которую он рассматривает с присущей ему страстностью в самых контрастных ракурсах и поворотах. Эта тема долга, совести, ответственности за свою землю, за все, что свершается на ней. Она весомо прозвучала уже в первой ленте Океева «Небо нашего детства» [ред. — уточнение: это первый игровой фильм Океева; дебютировал он документальной короткометражкой «Это — лошади» (1965)], получила серьезное развитие в следующем фильме «Поклонись огню» [ред.: фильм в большей степени посвящен теме материнства и самопожертвования женщины в суровые исторические эпохи, а не исключительно коллективизации], остро философски оформилась в «Лютом», принесшем режиссеру мировую известность.

Новый ее поворот обозначился в фильмах «Красное яблоко» и «Улан». «Золотая осень» по стилистике приближается к «Красному яблоку», фильму о судьбе современного художника. <...> Ведь герой «Золотой осени» Мурад Эрматов — телевизионный комментатор.

<...>

Мурада Эрматова мы встречаем впервые в ясный прозрачный день золотой осени, когда он отправляется в лучший парк города Фрунзе, чтобы подготовить очередную телевизионную передачу, в которой участвуют два старейших киргизских писателя. Они говорят об эстафете поколений, о красоте земли и величии человека, живущего на земле.

<...> Седовласые аксакалы говорят искренне и страстно, а в гладких, накатанных словах Мурада неожиданно ощущаешь поверхностность, даже какое-то равнодушие, хотя чисто внешне все вроде бы складывается как надо...

Передача не проходит в эфир, и Мурад сталкивается с конфликтом, который ему не вполне понятен. <...>

И вот на экране разворачивается трагедия человека, одаренного, но избалованного популярностью, не желающего до поры понять, что же с ним произошло. Все в жизни Мурада начинает рушиться. Неблагополучно в семье: разрыв с женой угрожающе нарастает. Трудно найти подлинный контакт с друзьями, особенно с теми, с кем Мурад вырос в родном горном аиле. Непросто сложились и взаимоотношения с отцом, справедливо упрекающим сына за то, что в погоне за славой, в горячке тщеславия он оторвался от родных корней.

В смятении будет метаться Мурад по городу в толпе людей. Не находя себе места, станет «взрываться», подчас опрометчиво срывая зло на ни в чем не повинных людях. Поток воспоминаний ошеломит его — отъезд из родного аила, несбывшиеся надежды обрести славу на поприще оперного режиссера, справедливые упреки жены и отца... Он поедет в аил, но и там не найдет покоя, хотя, может быть, впервые за долгие годы задумается над смыслом собственных поступков и путей, которые выбирал в жизни…

<...> Новая телепередача, возможно, станет поворотным этапом в его судьбе. Встреча с хирургом, работающим в «Скорой помощи», разговор по душам с давним другом, оперным певцом (обе встречи сняты хроникально-документальными средствами) заставят Мурада посмотреть на многое, что давно известно, по-новому: ведь не о собственной славе, а о деле во имя других людей думают постоянно эти двое — хирург и певец. А он, Мурад?.. Перелом, видимо, окончательно назрел. <...> И, мысленно обращаясь к матери, которой давно нет в живых, Мурад горько признается в самом сокровенном: «Как загнанная лошадь, я ношусь по кругу. Время мое уходит. Что я сделал? Что успел?.. Сказки кончены. Начну оплачивать долги. Всем, кому я должен...».

Вот решение, к которому он мучительно приходит. <...> Но время есть. И, прощаясь с Мурадом, уходящим вместе с сыном по усыпанной желтыми листьями парковой дорожке, мы верим, что этот человек непременно найдет себя.

Лагина Н. Цена зрелости // Вечерний Фрунзе. — 1981. — 6 июля.