50 лет. Если заняться простым арифметическим подсчетом — это 600 месяцев, 18 000 дней, 432 000 часов... Чем они были заполнены, эти часы, минуты и секунды? Сколько было радостных минут, сколько печальных, неоправдавшихся надежд, горестных разочарований? Точно подсчитать вряд ли возможно, но одно могу сказать с уверенностью: самое счастливое время приходится на детство. Счастливые мгновения детства гораздо сильнее и глубже, нежели радость, которую мы испытываем, будучи взрослыми. И наоборот. Маленький человек от многих неприятностей избавляется легко и быстро, для взрослого же те неудачи оказываются более тягостными.

Радость детства слаще. Горе взрослого горше. Эмоциональный строй человеческого сознания формируется в детстве.

Первые впечатления маленького человека, первые предметы, явления, которые он увидел, остаются в человеческом сознании вещами изначальными, своеобразной точкой отсчета в последующем познании многообразия реальности. Ценностная система творчества художника глубокими корнями уходит в эмоциональный строй его детства.

Радости детства похожи на весну. Это начало круговорота жизни. Что я видел в детстве и что запало в мою душу и навсегда отложилось в моей памяти? Мать, отец. Нежность матери. Горы, голубой цвет Иссык-Куля. Очертания вершин Кун-Тийбес, Тастар-Тоо. Лошади. Наигрыши комуза. Манасчи, родственники, знакомые...

Я родился в юрте. С детства видел, как доят кобылиц, коров. Как варят мясо.

С годами человек как бы отплывает от берегов детства. Все дальше удаляется от берега, от земной тверди. Все больше человек оказывается во власти стихии океана жизни. В борьбе с этой стихией надежда только на собственные силы. А радости? Они остаются на берегу. Но надо плыть дальше...

Я постоянно возвращаюсь на Иссык-Куль, в мыслях и наяву. Мне приходилось бывать во многих странах, находящихся в тысячах километрах от моих родных мест. Был на берегу великого Тихого океана. Но всегда меня тянуло на Иссык-Куль.

Человек не может уйти из детства. Человек оценивает все, исходя из своей автобиографии, из своего собственного жизненного опыта. В оценке им окружающей жизни проявляется ценность его жизненных установок.

Все фильмы — это автобиография художника. Не в прямом смысле. Но в чужой сюжет вкладывается собственный, личный опыт. В картине «Лютый» маленький герой фильма Курмаш остается один сторожить овец. Я наполнил этот эпизод своим личным опытом. В детстве я тоже оставался один возле отар...

В школу я пошел в 1943 году. Школа была миром фантазии, богатым миром по сравнению с тем, что видел в жизни. Когда началась война, мне было 6 лет. Как старшему, мне пришлось заботиться о семье. Пасти лошадей, корову, нашу кормилицу, сено запасать на зиму. Все эти хозяйственные заботы лежали на моих плечах. До 15 лет.

Постоянная близость с природой, забота о домашнем скоте привила любовь к животным. Я научился видеть красоту природы, понимать ее, она мне близка.

До 50-х годов пас скот и учился в сельской школе в Боконбаево. Летом уезжал в горы на джайлоо. После 8 класса поступил учиться в школу-интернат № 5 имени А. С. Пушкина во Фрунзе. В интернате я как будто попал в сказочный мир. Кормили, кино показывали. Стали изучать по-настоящему русский язык. Во мне постоянно жило желание самоутвердиться. Спортом занимался. Дисциплина была строгая. Учился я хорошо. Школу закончил с оценками «хорошо» и «отлично».

О профессии кинорежиссера или даже о работе в кино как-то не думал. В те годы манящей профессией была профессия геолога, профессия, полная романтики. «Везучие» ученики поступали в геологический. Мне тоже, конечно, хотелось. Но получилось так, что я попал в ЛИКИ. Меня манил легендарный образ Ленинграда. Это слово я произносил с трепетом.

В школе я любил и хорошо знал литературу, историю. А ЛИКИ — вуз инженерный. Может быть, поэтому было трудно. Требовались фундаментальные знания. У меня были пробелы, но был движим огромным желанием закончить вуз, получить высшее образование. Ведь мне надо было кормить семью. Окончание вуза и получение специальности инженера, как мне тогда казалось, могли существенным образом помочь. Из дома ощутимой помощи ждать не приходилось. С ребятами ходили разгружать вагоны. Я проявлял завидное упорство. Потом, я помню, ректор института в одном из своих выступлений упомянул и меня, юношу из далекой Киргизии, ставя в пример мое упорство и настойчивость.

scientific-institutions-astronomy-collection

На последнем курсе женился, у нас появилась дочь. По окончании вуза стал работать звукооператором. Я был первым профессиональным звукооператором на киргизской студии. Теперь я мог помогать своим младшим братьям и сестрам.

В 1962 году начал работать звукооператором на фильме «Зной». Это была моя первая художественная картина. Фильм «Зной» стал школой для многих творческих деятелей киргизского кино.

Вскоре организовался Союз кинематографистов. Я был одним из первых его членов. Председателем Союза стал Чингиз Айтматов. С его творчеством я познакомился еще в конце 50-х годов. Зачитывался его повестями «Джамиля», «Лицом к лицу», «Тополек мой в красной косынке». Его влияние на весь творческий художественный климат тех лет огромно.

Работал я и в дубляже. Эта работа дала мне много. Я не ограничивался своими обязанностями звукооператора, активно вмешивался, вступал в обсуждение творческого процесса. Здесь я познавал секреты творчества режиссера, актерского мастерства.

Высокий творческий дух, подъем тех лет подтолкнули меня к мысли о самостоятельной работе в режиссуре.

В конце 1963 года был объявлен набор на Высшие курсы режиссеров. Я подал свои работы и был несказанно рад, что они прошли. Мне было 29 лет, когда я пошел учиться второй раз. На курсах видел работы замечательных мастеров советского кино: Райзмана, Пырьева, Козинцева и многих других. Со мной учились такие талантливые художники, как Габескирия, Ливанов, Ершов, Осепьян, Панфилов.

С 1965 года начал работать над сценарием фильма «Небо нашего детства». «Это лошади» — сделал летом 1965 года. Показал на курсах. Фильм понравился.

Весной 1966 года начал работу над «Небом...». У меня, я заметил, начало новой работы всегда совпадает с весной.

«Небо нашего детства» на Художественном совете восприняли сдержанно. Посмотрели Айтматов и Кулиджанов. Поздравили от души.

Мой народ мог исчезнуть с лица земли. Великий Октябрь дал моему народу жизнь. Благодаря Октябрьской революции я рассказываю всему миру о своем народе языком своего искусства. Как представитель Страны Советов я, сын маленького киргизского народа, показывал свои произведения в Японии, Индии, США, во многих странах Азии, Африки, Америки. Это возможно только в такой великой стране, как наша, только в атмосфере дружбы и взаимопомощи всех наций и народов.

Океев Т. Немного о себе // Толомуш Океев и его фильмы : сборник статей / [сост. С. Боконбаев ; худож.-оформ. Д. Чочунбаева]. — Фрунзе : Кыргызстан, 1985. — С. 5–8.