Театр в Мейерхольде

Последний носитель настоящего Театра, Театра с большой буквы. Театра другой эпохи — умер.

Наиболее совершенный выразитель Театра. Театра вековой традиции. И сам блестящий Театр — умер.

Мейер — революционер. Этого было достаточно до тысяча девятьсот двадцатых годов.

Это осталось, как говорят в математике, необходимым, но перестало быть достаточным.

Расслоение в области «революционности вообще» было не менее жестоким и решительным, чем в... деревне.

Революционера мало.

Надо было быть диалектиком.

«Театр» же диалектического материализма — это уже кино.

Большего воплощения театра в человеке, чем театр в Мейерхольде, я не видел.

Театр — это не режиссер.

Режиссер — это кино.

Театр же — это прежде всего актер.

М[ейерхольд] — актер. [...]

Ни в одном театре не пролито столько горьких слез, [сколько] в стенах театра М[ейерхольда].

Но мало где было столько жертвенной преданности делу, как внутри тех же стен.

 Черновые наброски статьи Сергея Эйзенштейна о Вс. Мейерхольде // Эйзенштейн о Мейерхольде. М. 2005.