Приход Николая Шенгелая в кинематограф в Грузии связывают с легендой. Говорят, что, проезжая как-то по проспекту Руставели, известный грузинский режиссер Котэ Марджанишвили увидел толпу народа под одним из платанов, с вершины которого смуглый юноша с большими горящими глазами читал свои стихи. Будто бы, плененный талантом молодого поэта и его темпераментом, Марджанишвили тут же предложил ему работу ассистента на своем первом фильме «Накануне грозы» и увез его в своем фаэтоне в ателье, где шли съемки…

Правдивость этой версии вызывает сомнение. Котэ Марджанишвили знал Николая Шенгелая и раньше. Он встречал молодого поэта в семье переводчика, писателя и общественного деятеля Грузии
А. Канчели, который приходился Шенгелая свояком, и вряд ли стал бы дожидаться столь эффектной ситуации, чтобы привлечь его к совместной работе в кино.

Однако рождение этой романтической истории вполне закономерно. Николай Шенгелая внес в молодой грузинский кинематограф истинно национальную струю, свой темперамент, страстность, необыкновенное чувство гармонии и ритма. Грузинскому киноискусству необходим был факельщик. Таким факельщиком в театре был Котэ Марджанишвили. Таким стал в кинематографе Николай Шенгелая. Имена эти в народе сплетены в один крепкий узел. Вот почему и возникла легенда.

Приход Шенгелая в киноискусство на самом деле был случайным. Начинающий поэт, страстный поклонник и первый переводчик на грузинский язык Маяковского, ярый участник литературных диспутов левых объединений, Шенгелая забрел в кинематограф «на огонек» и… остался в нем, зачарованный гипнотической силой этого удивительного искусства.

То же случилось в те годы со многими молодыми людьми, начинавшими свой путь в смежных искусствах. Михаил Чиаурели — талантливый, подающий большие надежды скульптор, художник-карикатурист, организатор грузинских окон РОСТА, затем актер Рабочего театра, в начале 1920-х годов снялся у режиссера И. Перестиани и целиком посвятил себя киноискусству. Потянулись на студию молодые поэты Г. Мдивани, Д. Рондели. Кинофабрика Госкинпрома Грузии была их школой. Здесь они проходили первые азы кинематографа. Здесь они стали мастерами…

С того знаменательного дня лета 1925 года, когда Николай Шенгелая увидел первую в своей жизни съемку, он не знал другой страсти, не знал ни дня передышки, ни дня отдыха. ‹…›

Получив образование в лучшем учебном заведении Грузии — Кутаисской дворянской гимназии, Шенгелая по настоянию родителей поступил на физико-математический факультет Тбилисского государственного университета. Но уже через год он без сожаления расстался с университетом. К этому времени имя его начинает всплывать в литературных кругах Тбилиси и Кутаиси. Его печатают лефовские издания и газеты «Дроули» и «Комунисти».

И все-таки его занятия в те годы литературой были не очень серьезны. Шенгелая больше занимала яростная борьба, которая разгоралась в левых объединениях, пыл дискуссий и полемик, вынесенных на улицы и площади Тбилиси, озорная смелость, сопутствовавшая всему, что было связано со словом «Леф». Он был горяч, необыкновенно темпераментен, крепко связан со своим народом, и в этом была его пленительная сила и обаяние, которое покоряло всех. ‹…›

Желая оторвать сына от занятий, которые многие в то время считали лишь озорной игрой в «новую» литературу, отец Николая Шенгелая настоял на поступлении его на службу в одну из подчиненных ему таможен, находившихся в Джульфе, на границе с Турцией. Но ревизоры, отправившиеся туда через два месяца, не смогли разыскать нового начальника таможни. Оказалось, Шенгелая заблудился на охоте и только через несколько дней набрел на дорогу, которая вывела его в Армению. У начальника таможни потребовали сведения о проделанной работе. Тогда Шенгелая прислал в контору отчет… в стихах, а через неделю и сам явился в Тбилиси. Карьера таможенного чиновника была навсегда потеряна.

Снимая вместе с К. Марджанишвили фильм «Накануне грозы» и ассистируя затем Ю. Желябужскому в фильме «Дина Дза-Дзу», Шенгелая продолжал писать стихи. Его литературные эксперименты 1926–1928 годов носят более зрелый, более определенный характер.

В то время левые группировки постепенно теряли свой нарочито парадоксальный характер. Сквозь браваду и одиозность формы отдельных произведений грузинских писателей-лефовцев, причислявших себя к группе «Левизна» и «H2SO4», Д. Шенгелая,
К. Лордкипанидзе, А. Белиашвили, Г. Мдивани, В. Жгенти все явственнее стали проглядывать элементы новой, социалистической литературы. Писатели выросли, и шелуха парадоксов стала постепенно спадать с них. Жизненный опыт давал материал для более зрелых рассуждений о жизни. ‹…›

Фильм «Накануне грозы» («Буревестники»), снятый Марджанишвили по сценарию Шалвы Дадиани, вышел на экран в 1925 году и вызвал бурю противоречивых толков. Мастер грузинского театрального искусства пришел в кинематограф с современной темой. В основу его первого фильма был положен эпизод героической борьбы тифлисского большевистского подполья. ‹…›

Профессионально это была, должно быть, слабая работа, так как вся группа, включая Марджанишвили и Шенгелая, состояла из совершенных новичков в киноделе и работала, можно сказать, вслепую.

По свидетельству Нато Вачнадзе, фильм был крайне небрежно снят. В кадр вместе с актерами случайно попадали осветители, аппаратура, всякие посторонние предметы. ‹…›

Второй фильм Марджанишвили — «Мачеха Саманишвили» был поставлен уже на фабрике Госкинпрома. Николай Шенгелая написал для этого фильма сценарий по одноименной повести классика грузинской литературы Давида Клдиашвили. ‹…›

К сожалению, сценарии фильма «Мачеха Саманишвили» не сохранился. ‹…›

Одной из самых актуальных задач революции в Грузии стала задача преодолеть вековые предрассудки в отсталых районах. Эту задачу призвано было выполнить и искусство. Первым фильмом на эту тему была «Гюли» Н. Шенгелая и Л. Пуша (1927). ‹…›

Съемочная группа фильма «Гюли» состояла из дебютантов.
Впервые в качестве оператора выступал Михаил Калатозов. ‹…› В роли Кербалая дебютировал замечательный актер грузинского кино Кохта Каралашвили. Зато в заглавной роли снималась уже хорошо известная в стране актриса Нато Вачнадзе.

Котэ Марджанишвили оказывал всяческую помощь и поддержку этому молодежному коллективу и отстоял их право на самостоятельную постановку. Он уговорил Нато Вачнадзе рискнуть сняться в фильме начинающих кинематографистов ‹…›.

Сценарий к фильму был написан по одноименной повести писателя Шио Аргвиспирели. Действие фильма происходило в одном из тех горных районов, где грузины жили в близком соседстве с мусульманами-татарами. ‹…›

Фильм рассказывает о судьбе мусульманской девушки Гюли, полюбившей ремесленника-грузина Митро и восставшей против религиозного фанатизма. Отец и мачеха девушки пытались запретить ей встречаться с Митро, а потом продали богатому овцеводу Али за сотню голов овец. Для Гюли наступили томительно долгие и мучительные дни в гареме старика мужа. Но молодые люди не сдались. С помощью своего друга Кербалая Митро организовал побег Гюли. Но Али выследил Гюли и убил ее.

В республиканской прессе появились рецензии, в которых в адрес постановщиков фильма и оператора М. Калатозова высказывалось много лестного, хотя оценка фильма была неконкретна и сводилась к общим похвалам. ‹…›

На самом деле, фильм молодых авторов лишь иллюстрировал мелодраматический сюжет повести. Работа эта была ученической как для Шенгелая, так и для молодого Калатозова. ‹…›

Тем не менее год работы над «Гюли» был началом нового этапа в творческой жизни Шенгелая. Кончились годы ученичества, овладения элементарными навыками кинематографиста и восторженного удивления возможностями кино. Начался период сложных раздумий и поисков.

 

Церетели К. Николай Шенгелая. М.: Искусство, 1968.