На Международном кинофестивале документальных фильмов в швейцарском городе Ньоне советская картина «Колокол Чернобыля» производства Центральной студии документальных фильмов получила одну из главных премий «Большой серебряный приз». У этого фильма трудная, странная судьба, в которой в какой-то мере отражаются проблемы сегодняшнего дня, связанные с перестройкой, в частности, с перестройкой мышления тех, кто до сих пор не принял для себя гласность как незыблемый закон нашей жизни.
Снятый на Центральной студии документальных фильмов «Колокол Чернобыля» долгое время существовал только в одной, студийной копии. Именно эта копия почти год демострировалась во многих кинотеатрах столицы. В одних она шла двести три недели, в других месяц, и всюду залы были полны... Возникает закономерный вопрос: отчего же не было отпечатано достаточное количество копий, чтобы соответствующим образом откликнуться на такой интерес зрителей к документальной ленте?
А все дело в том, что в тот момент, когда работа над картиной была закончена, нашлись силы, сделавшие все, чтобы фильм не вышел на широкого зрителя. Силы эти имели прямое отношение к трагическим событиям в Чернобыле и, естественно, не стремились к тому, чтобы истина была названа своими словами. Но к этому стремились авторы фильма... В такой сложной ситуации судьбу картины достойно отстаивали Союз кинематографистов СССР, Госкино СССР.
КИНОДОКУМЕНТ И СКАЗ
Кинодокумент и сказ... На первый взгляд, сочетание едва ли возможное. Казалось бы, сама конкретность того или иного факта, явления, события всей своей сутью противостоит поэтической надземности фольклора (а сказ — жанр сугубо фольклорный), его декоративности, некоторой экзальтированности слова, фантастическому началу характеров, Но драматургу, режиссеру, их товарищам, работавшим над этой очень нужной нам картиной, удалось соединить документ и фольклорную ноту, причем не механически, но точно связав их изначальной мыслью. Катастрофа в Чернобыле не частное событие, не только производственная драма со всеми вытекающими отсюда последствиями. Это историческая трагедия, которая требует в рассказе о ней особой, высокой интонации. В данном случае интонации сказа.
Монтажный строй «Колокола Чернобыля» — особый, не привычный для нашей кинодокументалистики. Сцены с участием крестьян, исконных жителей берегов Припяти, потерявших свой кров, покинувших свою землю, их голоса, их боль, которая то и дело прорывается сквозь надежду на возвращение, смонтированы «встык» с деловой конкретикой ленты.
Вот стоит добротный деревенский дом, вишни клонят долу цветущие ветки. За окнами дома ухоженные, убранные комнаты. Вокруг стелется тихая, ясная жизнь. Но это мираж. Мираж, потому что на самом деле мертв дом, мертво цветущее дерево, мертво все вокруг.
Авторы фильма, постоянно опираясь на тщательно отобранный факт, свой рассказ о Чернобыле оборачивают к зрителю разными гранями, стремясь к максимальной концентрации. И потому так важно для них точно передать на экране ту спокойную деловитость, которой живут сегодня в Чернобыле. Лица людей закрыты защитными масками, но в их движениях, жестах, в их интонации нет суеты, обнаженного нерва, повышенной эмоциональности. Они работают...
«Всячески стараемся жить в будущем. Такое дело, ребята», этой фразой чернобыльского жителя заканчивается фильм. Она просто и безыскусно вобрала в себя самое существо картины: вглядитесь в недавнее прошлое, задумайтесь о дне завтрашнем...
Эльга Лындина: «СКАЗ О БЕДЕ НАРОДНОЙ» // КОЛОНКА КРИТИКА // Московская правда, 1987, №265